Гибель Республики. Хроника в сценах и документах

Клодий – Цезарю

От жены я избавлю тебя хоть завтра. Как? Заберусь в твой дом ночью, там наши дуры празднуют требы Доброй богини; сделаю так причём, чтоб нас видели. Ты подашь на развод; готово. Но на суде не жалей подачек, чтоб меня оправдать, хлыщ! Я не Сервилий Рулл, чтоб сносить твои трюки. Ноги повырву! В общем, ты знаешь: кто бы ты ни был, я над тобой всегда. Так судил нам Эрот, царица… Что же до Юлии, твоей дочки, – быть ей с Помпеем. Дело улажено. Получив анонимки, чванный ревнивец выслал немедля в Рим разводную бывшей супруге: он почти «царь» у нас, он Помпей и вдобавок он «Магн»[11 - То есть «Великий».

], прикинь, а жена – «распутна».

…Тога Катона в пятнах от крови. Рядом с колонны каркает ворон. Чернь быстро пятится, оставляя след. Шёпот:

– Дышит? Не дышит?.. Надо бы лекаря…

Но Катон привстаёт пророча:

– Вето! Помпею не быть царём! Я велю коноводов торга свободы – Цезаря с Непотом – взять под стражу немедленно.

Цезарь с Непотом в ярости.

Сброд беснуется:

– Ты, Катон, победил! Изо ртов наших вырвал хлеб – что ты дал нам взамен, Катон? Объясни!

– Свободу.

В сумерках он уходит к Тибру умыться. В миртовой роще слышится визг, шум драки… вскоре является человек, что падает, стонет, грязный от пыли.

– Клодия! – слышны жалобы. – Ты убила Катулла, он чахнет сердцем. Дворник, не тронь его до утра, прошу, чтобы лживой сказали о его смерти; пусть навестит труп, пусть пожалеет, может, поплачет… Клодия, правда, плакать не будет.

Там, в тьме Аида, он бродит тенью – Клодию кроет в мире живущих кто ни захочет… Чахну я, и душа, как мак, покалеченный плугом, вянет…

Это Катулл[12 - Гай Валерий Кат?лл (ок. 87 – ок. 54), поэт Древнего Рима.], признаёт Катон и подходит к поэту.

– Души бессмертны, а для бессмертных нет безысходности, Гай Катулл.

Приподнявшись, тот фыркает: – Ты, Катон? Наш суровый Катон? Конечно, ты… Что ты знаешь о душах? Ха! Твой дух твёрже скал Капитолия и безжизненней, чем пустыня ливийская.

Ты меня, что ли, учишь? Прочь, трибун! Голоси перед чернью, сходно как Цезарь да Цицеронишка. А Катулла оставь! брось, бедного, умирать в грязи, ибо дух его изгнан был из прекрасного дома, дивной храмины с именем Клодия… Про Катулла одно знай, славный трибун: он дрался здесь, в гуще миртов; он из кустов выгнал парня с девкой. Пара – представь-ка! – мнила слюбиться, мысля, что знает сущность Амура. Что за наивность?..