Гибель Республики. Хроника в сценах и документах

За кандидатами ходят-бродят подонки и прихлебатели, колотящие честных.

Хуже всех – Катилина, гнусный, бесстыдный пёс, образец душегубства, ставший примером кровосмесителя и безбожника для незрелых юнцов-патрициев. Где грабёж – там и он; где мерзости – там ножи его сброда. Он спустил награбастанное при Сулле и растранжирил хапнутое им в Африке, где служил управителем, а когда консул Тулл отказал ему в праве выставиться на консульство, подготовил мятеж, и лишь случай не дал ему узурпировать власть. Так ? в Риме.

Кинь взгляд на Азию, где, как новый Кир, царствует Гней Помпей, добравшийся до Колхиды! Сменит он власть наместника над одной третью мира на обожание римских улиц, кои готовы пасть ему в ноги? Плюс, при всей тупости, сей сулланский палач крепко держит удачу и, вне сомнения, только вступит в Италию, как она поднесёт ему плащ диктатора.

Нет, неправда! Разве не ясно, Цезарь вмешается, не позволит герою сделать ни шага? О, Цезарь ? дама в облике мужа! пассия тороватых царей, одетая с самым модным изяществом и скребущая темя пальцем, не пятернёй, как мы! обходительная, приветливая! И как любит живущих в грязных зловонных дырах «сограждан»! как обаятельно подымает край тоги, встретивши лужу в бедном квартале, где сняла домик, дабы прельстить сброд! Чудо-постройками декорируя Город, с царственным видом Юлия Цезарь соизволяет заимодавцам делать ей займы, не поспешая с выплатой долга! В сих венценосных милых манерах практиковалась Юлия Цезарь в тесном, ? в теснейшем, лучше, ? общении с Никомедом IV в царстве Вифинском в роли наложницы.

Хороня свою тётку, – жёнушку Мария, околевшего изверга, – наша Юлия ляпнула, что-де род её матери от царей пошёл, а отцовский род ? от Венеры.

Друг мой, подумай: что перед этим ворохом денег, рангов, достоинств, генеалогий древних фамилий ? я, некий Туллий, отпрыск провинции? Что я, бедный философ, римскому плебсу, падкому к хлебу, зрелищам, славе и родовитости? Брошен счастьем, я, может, завтра всем разонравлюсь, и не достанет средств и харизмы, дабы вернуть приязнь.

Бедный Марк Цицерон, клад знаний и светоч мудрости, обойдённый, ненужный, – кем будешь попран?

Знай, Катилина звал защищать его на суде, что начат ограбленной им провинцией. Обвинитель ? Гортензий, старый и вялый. Мне ли не справиться с этим сладко манерным, пышноречивым чопорным франтом, вскормленным на помпезном азианизме, – а в благодарность пусть Катилина тайно содействует мне на выборах, повлияет на плебс.