Познавание ведьм. Москва ушедшая

Воротила Финансович круто спикировал в гущу кустарника и оттуда молчком поскакал к Скептику. Вражеские перехватчики брызнули наперерез. С жалким карканьем он порхнул в сторону, пересёк неширокий газон и залез в сумку девушки, шедшей откуда-то и куда-то.

Девушка ахнула, остановилась, раскрыв сумку, кшыкнула. Воротила Финансович блеснул глазом на каркавших на деревьях врагов и забрался поглубже в какие-то тряпки под пачкой масла и пучком зелени. Девушка повернула к скамейке, стала опорожнять сумку, после чего так встряхнула её, что несчастный, чтобы не выпасть, впился когтями в ткань и бил крыльями, а когда девушка попыталась извлечь его непосредственно за трепещущий хвост, он её клюнул в перчатку и завопил:

– Русский гостеприимств! Вы не трогайт меня, добрый мисс, ради ваш русский бог!

– Эта птица – учёная, – начал Скептик приблизившись.

 – Я доставлял её в уголок Дурова, у нас вышла размолвка.

– Нету учёный птиц! – яростно протестовал Воротила Финансович. – Есть бизнесмен из Америки, терпевающий временный затруднения! чёрт!

Местные corvus cornix L.

, обнаружив его, разлетались в воинственном возбуждении, оглушительно гомоня, ибо он был не cornix, а corvax, да ко всему и чужак.

Девушка, хмыкнув, задумалась, а потом предложила: – Пожалуйста, полезайте, где были. – Наполнила сумку, стараясь не задевать согласившегося иностранца, и досказала: – Идёмте, а по пути объяснимся.

Она была стройная, как стилет, говорила спокойно и ясно. Снег, вновь посыпав, искрился на её чёрном пальто и её чёрной шляпке, на оперении Воротилы Финансовича, на плечах Скептика.

– У вас под глазами тени, – сказал он. – С вами всё хорошо?

– У мисс тени то время как я есть весь чёрный совсем! – возмутился американец. – Как я себя чувствуй, кто спрашивайт?! – И он выкаркал повесть собственных бедствий, утаивая, конечно, детали: – Я шёл по Калинин-стрит, вдруг сильный ветер, и я летел вверх как ворона! Два месяца как ворона! Происки кагабе, я бы жалуйся мой правительство, крррах!

– Эту птицу сто лет обучали, – предположил Скептик, – в качестве агитплаката, рисующего ужасы капитализма.

Ленин, наверное, первый стал обучать.

– Мне один человек говорил, что, когда говорят, нужно слышать, что говорят, – произнесла девушка.

– То-то сейчас в высшей степени содержательные разговоры вокруг, – взъелся Скептик. – Вы, слава богу, не хрюкаете.

– Нам не надо бы отвлекаться сейчас, потому что сейчас, – подчеркнула она, – важно помочь оказавшемуся в беде.