Войны инков. Incas

Прочие тоже пили и пели:

Ты, Уху-Уху, муж Маморе[1 - Река в амазонском лесу на границе Боливии и Бразилии.], —

царь влаги!

Слушай, что нужно,

нам, детям леса!

Дом в воде,

илльи!

След в воде,

илльи!

Мошек не кушай,

илльи!

Слизней не кушай,

илльи!

Пей ливни, илльи!

Пей ливни, илльи!

Пока одурманенного «Москита» жарили, вождь, камлая, приплясывал да мотал своей мантией, так что жабы с неё срывались.

Съев человечину, дикари подытожили, что и впредь будут кушать «мошек-москитов, слизней-улиток за Уху-Уху», «лишь бы пил ливни!», и, ковыряя в зубах, вразвалочку, скрылись в хижинах.

Из двоих задержавшихся возле съеденной, у костей то бишь, он снял шлем муравьеда, спутница – мармозетки-игр?нки; и под луной потекла беседа.

– Ты, с твоей нежной бархатной плотью, можешь быть мне женою? – тихо спросил он и прикоснулся к груди её.

– Муравьед Жапоре! – И она подала ему, сняв с себя, травяной поясок с сучками.

Он считал: – Пять по пять… Двое были с тобой; всё? Этого мало! Значит, не можешь быть мне женою.

Дева журчала (сладок был голос): – Очень люблю тебя! В нашем маленьком племени пять по пять взрослых воинов. Я нашла в чаще пришлых, их было трое. Двух не хватает, чтобы тебе стать мужем, мне стать женой твоей. Ты прекрасный живой муравьед, ох-илльи!

Он ей советовал: – Ты, прекрасная дева-женщина, ляг иди с Урура. Давай! Недостанет сучка всего! Старики-муравьеды, может, смирятся и нас поженят.

– Ох, Урура не дорос ещё… – Она тронула плоть его.

 – Твоя крепкая плоть прекрасна!

– Ты к суара иди, к злому племени, за сучками.

– Ох, я боюсь, боюсь! Суара моей кровью жажду свою утолив, съедят меня.

– Дева-женщина, мной не взятая и со мной не пылавшая! – ворошил он угли костра. – Иди давай за сучками! Или не хочешь быть мне женою?

– Очень хочу!

Со вздохами он влез в хижину, а она, опоясавшись, оттого что не замужем, влезла следом… Утрело; и она воскликнула:

– Урура был со мною – маленький муравьед! Повешу на пояс ещё сучок!

Скрипнул голос вождя: – Молодушка, не хватает сучка всего, дабы стать женой Жапоре.

Добавь сучок! Ибо так будет правильно. Ибо так я велю тебе – вождь чад Матери-Маморе. Молодушка, ты иди к суара. Иди!

Распущенность пышным цветом цвела в стране Мусу-М?су, в коей невесты «были дурными, сколько желают; порченным отдавалось в замужестве первенство, – так, как будто быть хуже мнилось там честью и добродетелью».