Войны инков. Incas

Много забот, хватает.

Гость посмотрел на кипу. – В сотники хочешь?

– Инка-по-милости, не хочу.

– Как?

– Хоть ты стал знатный, ты мой друг сызмала… – Укумари понурился. – Я с тобой покорял мир инке-Владыке. Но я остался бы с теми м?су или же с чунчу, будь моя воля.

– Водка есть?

Оба выпили. Варак вяло стряхнул сор с чёрной гвардейской, с бляхами, формы, и хрипло начал:

– Мы воевали в Чи?му, и в Чунчу, и в Мусу-М?су… Были никем, общинники… Нынче я, глянь, при инках, тайны их знаю… Послан был в Тумпис; псы чуть не съели, девка спасла меня… Снял на память браслет с неё; а браслет-то хоть шейный, мне на запястье в самую пору.

Набольший вызовет, чтоб послушать про Тумпис. А для примера – буду с браслетом; вещь золотая, ценная, царская… Тумпис – царство у моря.

– С Тумпицем, значит, война, да? Нас-то шлют в Чили…

– Кабы лишь с ними! – Варак похмыкал. – Тут дело хуже. Инки из этих, из косоплётов, мыслят подняться.

– Не понимаю. Инки на инков?

Варак помедлил. – Ты инков видел, разве не понял, что инки разные: стриженые, гривастые, да ещё с косицами? Мы с похода явились – помнишь? – к наместнику Титу Йавару, у него были косы… Я раньше тоже не различал их.

После как выпил с нашим Владыкой, с Т?пак Йупанки, он и поведал: чистые инки – инка-панака с соксо-панака и с капак-айльу – стрижены коротко; остальные не инки, то есть не чистые… У меня теперь дом есть в Куско, где Красный Город… А Има-с?мак моя – в наложницах… помнишь дикую девку из Мусу-М?су? И две жены есть – дочки наложниц главного инки… Также имею, – кроме Печуты, доброго сына, что от покойной, – несколько дочек…

Флейта запела, и оба смолкли.

– Славно дудит… Кто?

– Чавча… Ты помоги ему, безотцовщине; их в рабы целят вывести.

– Я отца Чавчи знаю; воин был храбрый… – Варак задумался. – В Чи?му, помню, вошли в Чан-Чан, эти чи?му меня в пруд кинули, лунным рыбам в корм. Я лежал и хотел уже воду пить, но отец Чавчи спас меня… М?су съели его… Проклятье!

– Знаю, друг Варак.

– Храбрый был воин… Я их пристрою… Эту, вдову его, я служанкой возьму к себе.

– Варак, инка-по-милости! – ликовал Укумари.

– Ты, будешь в Куско, тоже бывай ко мне… – И гвардеец Владыки, самоотверженный поднял чаши.

Утром, проснувшись, п?рехи мыслили: «Славный день!» – и лежали блаженно, глядя на ленты, цепи цветов, гирлянды, висшие сверху с балок под крышей, после – на грубые обветшалые стены с глиной меж блоков дикого камня, также на женщин, что собирали «праздничный стол».