Войны инков. Incas

С одной стороны, он в гневе; просит у Тумписа – у Великого Тумписа! – двести пять тысяч копий, дабы проделать с Городом то, что и он сотворил с Чан-Чаном, с нашей столицей. Вы ведь сожгли её… Но нужны прежде дочь, что в Куско в Доме Избранниц, и сын-заложник. Пусть их спасут всесильные – и царь Чи?мор Великий сразу начнёт бунт.

– Чили, – чилийский вождь крикнул, – наша! Я, Лаутаро, брат Тайлятаро, в Куско заложник, всё сказал.

Ибо, кроме стремления приукрасить столицу массами иностранных вождей, «сим способом береглись от бунтов, так как империя была длинною.

Много стран находились в тысяче лиг от Куско; были огромные, агрессивные, вроде Киту и Чили. Инки страшились, что, по причине как расстояния до тех мест, так сил жителей и их варварской дикости, те державы могли бы восстать однажды; а в этом случае они запросто столковались бы, дабы вместе напасть на центр. Это стало бы грозной, смертной опасностью и, как знать, привело бы к погибели инканата». Что, как мы видим, предполагалось. Смуту наметили на Пору Созревания (то есть март) «миллион триста пятого года тумписской эры», вычислил Кохиль, но – сорок пятого года от Пача К?тека[48 - Годы правления Пача Кутека 1438 – 1471.] в датах инков.

И заговорщики разошлись, довольные. Кохиль брёл в Дом Послов проулком, мысля: «Домой хочу… Утомился нырять в опасность… О, в море Пуна, мой милый остров!»

Кто-то дотронулся до плеча.

– Не сметь! – он вскрикнул. – Я есть посол!

Его повлекли в мешке, втолкнув туда вместе с шапкою.

В Красном Городе, в светлой комнате, в чёрной робе, с красною бахромой на лбу, восседал муж мелкий, робко нудивший: – Кохи, помилуй, мы не друзья?

– Ты кто?! В чьём я доме? Нет, я на небе… Дом твой богатый! – Кохиль взирал с опаской, взяв свою шапку и надевая её на темя.

Варак принёс кувшин и вручил его Кохилю. Восседавший муж вёл со вздохом: – Инкский Владыка, царь всего мира, мы возжелали быть смердом Тумписа. Вот такое вот дело.

Влив в себя водку, Кохиль стремглав оценивал ситуацию. Император понурился, уперев длань в колено.

– Просим пощады, Кохи, бесценный! Ниц лежим! Знай, каньары повергли нас, а они слуги Тумписа. Инки ропщут, бунтуют, мы отступаем… Кохи, спаси нас! В дар тебе Тукма в наших владеньях и Чачапуйа, будешь царём там. Оборони от Тумписа!

«Чудо чудное! Опахало Небесное и Небесный Букет по реке судьбы вдруг ко мне плывут… – егозил в мыслях тумписец.