Думер

Не было женщин.

Рыжий, конечно же, сорвался с цепи. В два прыжка он достиг меня. Схватившись руками за край койки, я подпрыгнул и наотмашь шибанул ногами. Рыжий успел выставить плечо, а я вернулся в прежнюю позицию, вставая в стойку.

Дрался он умело. Зацепил левой, пробил двоечку. Я в ответ успел ударить по ребрам, попытался задеть локтем, но лишь черканул по выставленному предплечью. Это был закаленный в уличных драках боец, готовый добиваться своего. Можно, конечно, до победного махаться руками, но лишние травмы ни к чему – да и победы мне это едва ли принесет.

Рыжий неприятно опозорился в наперстничестве и теперь хотел самоутвердиться в том, в чем действительно был хорош. Надо быть совсем наивным, чтобы надеяться без должного опыта одолеть такого.

Поэтому я просто отступил за пределы того, что местные называли хатой. За решетку. В коридор.

Рыжий на мгновенье замер. За мной он не пошел – остался стоять в паре метров от выхода. Довольно ощерился:

– Зассал, да? Так-то. Знай свое место.

Эй, ты че творишь! Стой! Слышь! Хорош, а?!

Я с наслаждением смотрел, как переменялось его выражение лица. И отчего же он был уверен, что я не решусь изо всей силы пинать металлический забор? Звук выходил громкий, звонкий.

– Придурок, нам всем из-за тебя прилетит! – подал голос еще один сокамерник.

Засуетились все. Засовещались меж собой, задергались, повскакивали со своих мест. Чтобы остановить меня, им нужно было покинуть пределы хаты, а это, судя по всему, строго запрещалось.

Но и пинать стальные прутья забора они не могли мне запретить.

Спустя время я все же вернулся в хату, и многие сразу выдохнули, что я остановился.

– Выигрыш за мной. Все ведь видели?

Гробовая тишина.

– Отлично. Тряпки вашего отморозка меня не интересуют. В качестве выигрыша соглашусь на информацию. Ну, или я продолжу.

Местные пошептались да заставили рыжего уйти восвояси – он злился и замахивался ногой для того, чтобы пнуть по мне, и все же покорно вернулся к своей койке.

– Ты че думаешь, что это тебе поможет? – гавкнул он по пути, сплевывая. – Сам себя угробишь, и нас заодно.

– Ну и прекрасно, – ответил я, поворачиваясь к своей койке. Залезать на нее рано, но хотя бы руками обопрусь. – Умирать, так с песней.

– Рано хоронишь, – проворчал дедок. – Рано или поздно их прижмут Тамбовские, это как пить дай.

– Угу, и сразу заживем! – съязвил кто-то еще из глубин хаты. – Люди Тамбовского-то сразу нас всех отпустят, ага.