Думер

Мы взяли их пустыми и повезли по коридору, пока не уткнулись в противоположный его конец, который я ранее еще не видел. Здесь множество рабов разгружало и перетаскивало мешки и ящики, набитые большими каменными породами. В конце – широкие ворота во всю стену. Очень похоже, что сюда заезжает транспорт. Ну, или как минимум сюда проносят все эти грузы.

Ни с того ни с сего Генка пнул одного из рабов в спину, да так мощно, что тот впечатался в ворота. Мальчишка был хлипкий, а удар пинок смотрящего – критически сильным.

Другому рабу – пожилому горбатому дедуле – Генка дал подзатыльник.

– Медленно, трудоголики, – весело проговорил он. – Надо быстрее. К этому моменту вы должны были уже все разгрузить.

Еще один рабочий попал под руку. Точнее – под ногу. Генка пнул мужчину в живот, заставив скорчиться, после чего продолжил пинать его уже лежачего. Сил не щадил, пинал и в голову, и в спину, и в грудь.

Вот же тварь, отметил я. Бьет безнаказанно, может и до смерти запинать.

– Если продолжите работать так же медленно, – сказал по итогу он, – все у меня тут валяться будете.

Вы, биомусор ничтожный, все никак не поймете, что здесь вы, считайте, в раю. Нигде так трудоголиков не кормят, как у нас. Нигде нет таких щадящих условий. А вы как специально испытываете мое терпение.

С этими словами он пнул первого паренька, который только-только пытался встать. После этого махнул рукой нам, указывая подойти ближе.

– Слушай сюда, подкидыш, – сказал мне Генка, и в этот момент я представлял, как боковина тачки врезается в его лысый череп.

Но сейчас не время… – Будете возить руду отсюда к своим на первичку. У вас три часа. То, что ты здесь первый день, не освобождает тебя от ответственности. Отдыхать нельзя. Груз не теряем. Будешь халявить – я возьмусь за хлыст. Если чего непонятно, бери пример с остальных. Начинайте!

Не успел Генка отойти, рабы задвигались как заведенные: начали набирать из ближайших мешков руду себе в тачки. Друг другу не помогали, по сторонам не зыркали, с теми, кто занимался разгрузкой прямо здесь, тоже никак не взаимодействовали, как будто и не видели друг друга.

Даже борзый Царь действовал покорно и трепетно. Какое жалкое зрелище.

Однако вариантов нет, работка здесь пыльная – в прямом смысле.

– Эй! – один из рабов на сортировке окликнул меня. Мой ровесник. Худой как спичка, но жилистый. – Только в перчатках.

С этими словами он вручил затертые тряпичные перчатки.