Экзорцист

Маска беспристрастия, под которой пряталась натура экзорциста, медленно сползла с его лица, показывая усталость и печаль. Все же Стенет не мог врать своим родным, особенно любимым сыновьям.

Не говоря ни слова, он жестом позвал к себе сына и, усадив мальчика на колени, посмотрел в окно.

Уже медленно темнело. Городок затихал.

? Па,? начал было Артэм, но Стенет тихо прошептал:

? Сейчас пойдем.

Он затушил свечу на столе, но продолжил сидеть так, придерживая мальчика на своих коленях.

Его истерзанная сегодняшним днем душа просто грелась от тепла отцовских чувств.

Сыновья, став его смыслом, были и его светом, единственным светом во всей жизни.

Сейчас, сидя в темном кабинете с маленьким мальчишкой на руках, он забыл про инквизицию, дела экзархата и цепные печати древних. Переставая быть воином и стражем, он становился просто человеком, отцом, доброй душой, которой очень не хватало тепла.

Улыбаясь тому, что маленькие ручонки с интересом щупают его пальцы, Стен все же ожил и смог на время забыть обо всех своих страхах и тревогах.

Его дети были живы и здоровы, а большего он у неба и не просил.

? Ты устал за сегодня? ? спросил он у Артэма.

Мальчик, слега заскучавший, тут же ожил, весело улыбаясь:

? Не-а! ? воскликнул он. ? Сегодня было так интересно…

Он стал рассказывать, как много узнал и чему научился. Так они и направились домой вдвоем: вприпрыжку шагающий мальчик, рассказывающий отцу о травах и книгах так, словно мужчина мог этого не знать, и улыбающийся глава экзархата.

Однако насыщенный день дал о себе знать, и бодрость Артэма стала медленно исчезать. Его шаг замедлился, его рассказы сменялись вопросами, а стоило Стену взять сына на руки, как тот мирно уснул, бормоча что-то себе под нос о том, что он обязательно покажет, как правильно складывать из бумаги кораблики.

Стен привычно поцеловал мальчика в лоб и продолжил свой путь, но улыбка его быстро угасла. С энергией Артэма, который тихо, мирно спал, посапывая, исчезала и легкость на сердце Стена.

Казалось, этот маленький мальчик разогнал тучи над головой отца, но стоило ему уснуть, и они сгустились вновь.

Гнетущее чувство вернулось, ложась на светлое лицо темной маской печали.

Именно с этой хмурой маской поверх улыбки, он и вернулся домой.

Его встретил недовольный, разгневанный взгляд Лейна:

? Его преосвященство соизволили явиться домой, вспомнили про смертных?! ? с язвительной иронией спросил Лейн, сложив руки на груди.