Экзорцист

Даже его товарищи, поначалу возмущенные, теперь с большим уважением говорили о Стене. Теперь они знали, за что в действительности был арестован их наставник, и понимали, что глава экзархата был прав и с ними потупили вполне справедливо в условиях сложившейся ситуации. Сначала Лейн был виновен в том, что являлся сыном Стенета, потом, что отвернулся от родного отца.

В этом неравенстве людского духа пока никто не смел тревожить самообладание отца, давить на сына никто не боялся.

Лейну было сложно среди бесконечных пересудов заметить молчаливое ожидание отца.

Он то и дело узнавал, что тот тихо и безмолвно интересуется его судьбой, но при этом совсем не ищет встреч.

Поначалу все это только сильнее раздражало Лейна. Он злился оттого, что отец ничего ему не объяснил, не учитывая, что сам он едва ли был настроен кого-то слушать, и что за ним великодушно приглядывали, при этом высокомерно избегая встреч. Лейну было невдомек, что в действительности его просто ждали и о нем беспокоились. Ему казалось, что его испытывают.

Лейн не хотел понимать, что вся боль, которую он переживает ? итог его эгоистичных требований, гордыни и мнимого первенства. Он загнал себя в моральный тупик, выход из которого должен был стать для него уроком.

Он был достаточно горд, чтобы не позволять себе сидеть на чужой шее, но и достаточно избалован, чтобы попробовать выжить на жалкое жалование послушника, ютясь в небольшой каморке при храме. Лейн был достаточно уязвлен собственными предрассудками, чтобы вернуться домой.

Ему казалось, что то пренебрежение, с которым его встретил отец, было желанием его никогда не видеть.

Со временем горделивый Лейн стал допускать мысль, что неверно истолковал действия отца. Он почти убедил себя в этом, вспоминая мягкую постель в собственной комнате.

Так через несколько месяцев он вновь оказался на пороге отцовского дома. Было уже поздно, и Лейн, внутренне пристыженный всей этой ситуацией, постучал в родную дверь, не посмев зайти просто так, хотя и видел свет в окне гостиной и понимал, что дом еще наверняка не заперт.

На его стук никто не ответил.

Лейн был даже готов повторить свой подвиг, но, поднеся руку к двери, ощутил себя ненужным. Словно его вновь бросили, только теперь не мать, а отец. Его бросил даже отец…

Полный отчаянной горечи, он хотел было уйти, но как только он отступил, дверь отворилась.

На пороге стоял Стен. Он был пьян.

Он пил недостаточно, чтобы почувствовать хоть какое-то облегчение.