Реверс

Пальцы плохо слушались, но всё же я смог достать оружие, снять с предохранителя и передёрнуть затвор.

– И-де-мо-ни, тва-арь, – по слогам процедил я и нажал спусковой крючок.

После истошных воплей чудовища выстрел даже не казался громким. Однако после хлопка оно взвизгнуло ещё сильнее и отскочило в угол, где повисло, как в стиле проклятых девочек из японских ужастиков, после ещё одного выстрела выгнулось дугой и сжалось в комок, чтобы исчезнуть. И комната опять погрузилась в полную тьму.

– Ушла, – тяжело дыша, произнесла Катарина.

– Что это за дерьмо?! – вырвалось у меня, когда я вскочил на ноги и начал нервно водить стволом из стороны в сторону, где, казалось, что-то шевелится. – Ответь, что это?

Силы вернулись ко мне в тот самый миг, когда тварь исчезла.

Наёмница положила руку на заветный мешочек с серебряными пулями и долго бормотала какую-то молитву, прежде чем объяснить. Я даже не увидел это, а понял по звукам – настолько темно было.

– Зависть.

– Что?

– Гнилой Березняк близко, и иногда духи принимают в себя людские грехи и страхи.

– Зависть? – переспросил я, пытаясь привести мысли в порядок, и достал из кармана зажигалку с фонариком. На ум пришло только одно: меня капитально сглазили. Вот не верил раньше, а сейчас придётся. – Чья зависть?

Катарина коротко пожала плечами, глядя в опустевший угол, по которому нервно бегало пятно света от диода.

– Не знаю. Кто-то позавидовал, что ты такой… – Она замолчала на несколько секунд. – Ну, зависть.

– И глаза как льдинки, – пробормотал я. – Ты думаешь, я такой хороший? Прям идеал? Что тебе достался халумари? Да хрен ты угадала!

– Ты о чём? – с недоумением поглядела на меня наёмница. – Они завидуют твоему бессмертию.

– Да на фиг! – выругался я по-русски, а затем продолжил на местном наречии: – Это же сказка. Это просто сказка!

– Попробуй объяснить это крестьянке, которая начала рожать в тринадцать, а в тридцать уже старуха. Они полны суеверий.

– А ты?

– Если бы я была столь суеверной, я бы не пошла к твоим лордам наниматься на работу.

– Помогите! Пожалуйста, помогите! Кто-нибудь! – раздалось сквозь доски пола. – Помогите! – повторился полный отчаяния крик.

Совершенно не думая о последствиях, я соскочил с кровати и бросился вперёд. Босиком пробежал по лестнице и оказался в обеденном зале, где было на удивление пусто, и только трактирщик прижимал к себе мальчонку лет двенадцати.

– Помогите! – плакал он.