Демон против правил

Сейчас надо было успокоиться и подумать, как установить четкие правила в жизни навязанного ей в наследство раба с дефектом, а тому видимо не терпелось подчеркнуть свою особенность, и он внезапно подал голос:

– Госпожа…

Витория обернулась почти зло, но сразу смилостивилась, увидев жертву своей бестолковости одетой и стоявшей на коленях у кресла.

– Чего тебе? – спросила Витория, понимая, что могла опять чего-нибудь упустить.

– Я могу спросить?

«Ты уже спрашиваешь!» – раздраженно подумала Витория, все еще злясь на себя, но строго ответила:

– Спроси.

– Вы оставите меня при себе?

– Конечно, оставлю! – совсем зло, ответила будущая демоноборка.

Раб вдруг склонился к полу, подложив под лоб свои ладошки. Решив, что сейчас начнутся идиотские благодарности, Витория заранее закатила глаза, но раб ее удивил.

– Если вы меня оставите, умоляю вас, лучше запретите мне говорить, – сказал он внезапно.

 – Вам не будет нравится то, что я говорю, и вы будете злиться. Я и так вам не нужен, а если буду еще и раздражать, то шансов выжить у меня не останется.

Витория ошарашенно моргнула, поражаясь такой логике, а как на нее реагировать, не знала. В ее мире у рабов нет логики, только приказы. К таким крушениям реальности после похорон отца она была совершенно не готова.

– Если хватает воли для того, чтобы болтать, хватит и на то, чтобы это контролировать, – строго ответила она, просто чтобы пресечь дальнейшие разговоры и получить возможность все обдумать без раба рядом.

Только он то ли не понял намека, то ли намеков не понимал вовсе. Поднял на нее умоляющие глаза, скривился и прошептал:

– Шутите? После ста лет молчания и контролировать, я же…

Он осекся, опустил голову и произнес.

– Я уже говорю то, что вам не нравится.

Витория нахмурилась.

Сам факт этого разговора ее злил. Своих эмоций она решила не скрывать и четко заявила:

– Мои приказы не должны обсуждаться!

Раб посмотрел на нее испуганно, тут же закрыл рот и снова коснулся лбом сложенных на полу ладошек.

– Да, госпожа, – ответил он тихо уже в таком положении.

Витория же строго продолжала:

– А теперь встал и ушел к себе, я и так потратила на тебя много времени.