Демон против правил

Оббежав кровать, чтобы видеть не аппетитные бедра, а милый носик, перед которым он хоть и робел, а хотя бы место свое не забывал.

– Госпожа, – попытался заговорить он с ней и даже коснулся рукой ее плеча. – Вам нужно проснуться.

Витория его даже не заметила, улыбаясь своим снам.

– Госпожа…

Немного помедлив, он даже потряс ее за плечо, но безрезультатно. Она только что-то промычала и потерлась носом о подушку.

– Но госпожа!

И тут он замер, понимая, что так она никогда не проснется, а время идет… Сделав глубокий вдох, он сглотнул и заговорил не своим голосом, а голосом первого господина:

– Витория! Ты должна вставать!

Она не просто проснулась от такого заявления.

Она вскочила, услышав голос своего отца. Одеяло с груди съехало. Экатор аж рот приоткрыл, понимая, что этот вид ничуть не лучше того, от которого он сбежал, и тут же рухнул на колени, чудом успев увернуться от брошенных в него ледяных игл.

Витория спросонья ничего не поняла, увидела демона – а с ними она привыкла именно драться – еще и там, где его, вроде как, быть не должно, она тут же вскинула руку и атаковала врага.

Из печати, возникшей между ее пальцами, вылетело пять тонких ледяных игл, что разбились о дверь, и один ледяной шип, который ее пробил и благополучно застрял в дыре.

Только когда Витория услышала вопль из коридора какой-то перепуганной первокурсницы, она окончательно проснулась и посмотрела вниз на Экатора, согнувшегося пополам и снова уложившего голову на подставленные в знак полной покорности ладошки.

– Какого демона ты творишь!? – вскрикнула она, осознав, что раб заговорил с ней голосом отца, только чтобы разбудить.

Экатор не ответил. Его трясло, правда, только внутри. Кончик языка от страха буквально прирос к нёбу и сказать ничего не мог.

Она хотела его убить. Даже не так – она чуть его не убила. Одна из игл даже оцарапала его ухо, и теперь оно горело холодной болью, а если бы он не падал к ее ногам, то ледяной шип точно снес бы ему голову.

– Что это было? – снова спросила Витория, вставая с кровати и заворачиваясь в одеяло, чтобы прикрыться не столько от раба, сколько от тех, кто через поврежденную дверь может ее увидеть.

– Как ты смеешь говорить голосом моего отца? Еще и здесь? Как ты смеешь мне указывать?! – кричала она, отступая от кровати.