Демон желания для девственницы

Глупенькая, ведь если я захочу, ты никогда не сможешь меня остановить… Ну ладно, поддамся. Чуть отстраняюсь, чтобы ты снова смогла отбежать, но разве это спасет тебя? Раз, два, три, четыре, пять, я найду тебя опять…

– Так, все! – заявляет мне с такой решительностью, словно готова воевать. – Это зашло слишком далеко. Если ты сейчас же не перестанешь я… я выбегу туда и скажу, что ты пытаешься меня силой взять. Думаешь, папе и братьям будет после этого дело парень ты мне или нет?

Молодец, придумала угрозу.

Смотрю на нее и радуюсь, так она старается, еще и отступила с таким тяжелым вздохом, что я едва не застонал от удовольствия.

– «Ты-ты», – насмешливо бормочу я, прокручивая в голове ее слова. – Я уже подумал, что ты готова кончить, если я не остановлюсь. Жаль, мышка, жаль, что ты решила дурачиться. Но я большой мальчик, могу и уступить. В этот раз.

Да, впервые говорю о жертве, думая о себе самом, и меня это радует. Подобной игры у меня давно не было. Раз уж она хочет растянуть мое удовольствие – я только рад.

Отступаю, опускаюсь в кресло, как истинный владыка чужих сердец, закидываю ногу на ногу и замираю.

Стоит, смотрит. Что, детка, я хорош? Знаю, что хорош. Голый торс, шелк рубашки, узкие штаны, которым не скрыть мой напор и решительность поиметь эту мышку во всех позах, доступных человеческому телу. Ты ведь все видишь, все чувствуешь и хочешь точно так же, как хочу этого я, но тебе проще накормить меня эмоциями, вкусом своей борьбы и страсти.

Ничего, с таким лакомством я готов подождать, даже сделать условия у игры совсем иными.

– Я тебе нужен, – уверенно вспоминаю все фото с ней и Ильей и окончтельно не сдерживаюсь. – Хочешь пари? Через месяц ты будешь моя и сама захочешь, чтобы я тебя трахнул.

– Ага, вот ты и прокололся, – вдруг обрадовалась она. – Я уже готова была поверить, что это какая-то реальная магия. Но я бы точно не придумала себе настолько самовлюбленного сукиного сына. Илья Краснов не такой, у него, чтоб ты знал, принципы… он.

. он…

– Я лучше твоего Ильи, это же очевидно, – перебиваю ее, почти злясь. Кажется, я ее немного ревную к образу, который она сама себе придумала. – Я совершенство, а он всего лишь смертный!

Неужели она не понимает, что не могла придумать ничего совершенного, потому что просто смертна и глупа?

– Хорошо, – шепчет она совсем серьезно. – Пари – говоришь? Давай пари, иначе же ты не отвяжешься? Но у меня есть условия.