Демон желания для девственницы

Ведь оно, в отличие от сотрудников, головой работает и может себе позволить свободный график.

Я вежливо постучалась в дверь и услышала громкий стук с другой стороны вкупе с какой-то сумбурной возней. Пришлось проявить вежливость и постоять немного в тишине, прежде чем снова поскрестись в кабинет начальства и услышать взволнованное:

– Да, да! Войдите.

Ну, мы, офисный планктон – народ простой, нам говорят идти – мы идем. А потом, порой, столбенеем на месте и офигеваем от того, куда пришли.

Кабинет Анны Петровны, к ее чести, всегда отличался исключительным порядком.

Но не сегодня, потому что сейчас канцелярские принадлежности на ее столе были расставлены как попало, отчасти даже валялись у самого входа, одна из штор на окне висела криво, будто в спешке ее очень небрежно вернули на место. А сама госпожа директор выглядела так, будто всего мгновение назад финишировала первой на Московском марафоне.

Вот только не она и не общий беспорядок на фоне приковали к себе все мое внимание, а наглый и весьма самодовольный красавец, который вышел навстречу, демонстративно застегивая манжеты на испачканной помадой белой рубашке.

Тот самый, которого полгода назад я сама придумала и нарисовала.

Глава 4. Красный змей

Таких забавных мышек у меня еще не было. Она ерзала всю ночь и даже едва слышно постанывала от насланных мною снов, а проснувшись, даже не подумала оставаться – тут же решила сбежать. Но на член точно посмотрела. Я хоть и притворялся спящим, а не заметить этот взгляд не мог.

Ох эти сладкие взгляды туда, куда девственницы смотреть обычно не смеют. От этих взглядов комнаты всегда наполняются кисловатым ароматом их невинности. Это всегда меня дразнило, потому, когда она решила убежать, я даже не стал ей мешать. Беги, малышка. Беги! Я все равно тебя догоню быстрее, чем ты думаешь.

Она, видимо, действительно поверила, что убежала, потому что спряталась на рабочем месте. Бедная мышка, что ж, значит устроим тебе неожиданный сюрприз.

Ее взгляд, когда она нашла меня в кабинете своей начальницы, стоил всех моих стараний.

– Доброе утро, любимая, – сказал я, поспешно вспоминая, что обещал к ней не прикасаться.

Даже отступил, чтобы она могла пройти, но позаботился, чтобы непременно увидела следы от поцелуев на моей груди. Давай, малыш, где твоя ревность? Она должна быть сладенькой.

– Семенова, – тут же заговорила Аллочка, горячая кошечка, которой по сути уже многого и не надо.