Космос во мне

Впервые привожу женщину в свой летающий дом и чувствую себя, как не в своей тарелке. Одно я подметил – бомжиха брикеты не брала без спроса, хоть и сидела с ними рядом. Это явный признак понимания ситуации. На этот раз не стал уходить, а вынул брикет, развернул его и поделился содержимым. Это как в индейских приданиях: раздели трапезу с путником, и он будет доверять тебе больше. Потом ты смело можешь его прибить, когда он сытый уснёт.

На этот раз гостья приняла без колебаний кусочек сухого пайка.

Бутыль воды из упаковки я поставил между нами. И она не стесняясь, и довольно резко хватала его. Пила по чуть – чуть и возвращала на место. Меня умиляло, как она кушала. Я пытался определить её возраст. Сперва казалось, что ей лет сорок, но теперь разглядел девушку лет двадцати пяти. А может ей и меньше. Как бы не девочка совсем.

Мордаха всё ещё чумазая, но посветлевшая что ли. Конечно, не рассчитываю, что за пару полноценных приемов пищи, у нее порозовеют щёки.

Не знаю, что с ней делать, не знаю…

– Если что понадобится, ты говори, – как бы между делом сказал ей.

Но реакции не последовало.

– Слушай, у меня есть лишний рабочий комбез, может переоденешься, приведешь себя в порядок? – Начал и заметил реакцию.

Нахмурилась, но я продолжил:

– Все – таки девушка, и самой будет приятнее в чистом ходить. Не бойся, платить за это не надо. Это подарок, как и еда.

Она дернулась, когда я поднялся. Слишком резко вышло. Пугливая мышка, именно такой образ состроил я в голове.

В любом случае, её надо одеть приличнее, на станции в лохмотьях показываться нельзя. А у меня есть хороший стандартный комбинезон со встроенной обувью.

С комбезом в руках я застал её за интересным делом. Она умывалась водой из бутылки. Вернее, протирала влажным лоскутом своей одежды лицо. Мне это показалось забавным, словно умывалась кошка или мелкий пушистый зверек. Завидев меня, прекратила и посмотрела, что же принес.

На её темных волосах проявились светлые участки, лицо побелело, появились четкие очертания прямых темных бровей.

Уже сейчас я видел довольно милое личико, пусть и покоцанное, исхудавшее. Кажется, у неё русые волосы. Тоненькие от нехватки витаминов, слипшиеся кое-где от грязи, но всё же длинные женские волосы, которые она умело прятала прежде.

Оставив комбез у ног, я вышел. И сидел в каюте довольно долгое время, размышляя о Вагнере и его словах.