Любовь в эпоху инопланетян

 – А как положено? – Это знает только Бог, Бог знает все, а потом он еще знает, что он ничего не знает. – Да, это же Сократ! – А Сократ тоже Бог, детка! – Ну, это для философов! И для дураков тоже!… Хороший ответ в нашу первую, хотя и внебрачную ночь… Господи, как стрекочут насекомые и завывают, воют комары… они нас кусают, кусают без жалости, а нам и больно, и хорошо, а поэтому мы их почти уже не чувствуем, а чувствуем только друг друга…

Потому что над нами океан звезд, а под нами теплая влажная земля, и в нас то же самое тепло и влага, и через многие годы будет все также, правда, нас уже с Тобой не будет, и вот и Тебя уже нет, а я еще есть… а тогда в ночном лесу Ты заговорила о наших с Тобой детях, и когда ты только заговорила, меня стал до костей пробирать страх, страх Твоего тела, страх Твоей беременности и очень-очень ранней свадьбы…

О, какой же я был тогда дурак! Говорил Тебе, что очень хочется быть молодым, и гулять с Тобой тоже очень хочется.

– Ну, то-то!

– Да с тобой, но безо всякого домашнего хозяйства!

– Ну, ладно!

– Да, без хозяйства, и чтобы гулять все дни и ночи напролет, а поступать будем в один институт, и обязательно выучимся на юристов, и будем друг другу ночами в постели разъяснять законы, каждую букву закона, Ты мне один, я тебе другой, и так будем всю жизнь учиться друг у друга

– Ты будешь людей сажать, а я защищать… А может наоборот?

– А может наоборот!

– А если мы вообще никуда не поступим?!

– Ну, это как сказать!… Опять волшебный поцелуй, стрекот кузнечиков в траве и тихий шелест листьев…

О, как бы я хотел лежать там в траве с Тобой, с моей юной и прекрасной волшебной невестой, и там же с Тобою умереть, чтобы никогда не терять друг друга, даже на том свете…

О, Боже, что за грохот?! Это предмет №6 упал-таки, споткнувшись о нашу с Тобой натянутую веревку, выходит, я был не прав милая, прости!

– Ты с кем там разговариваешь? – тревожно спрашивает меня объект №6, он же моя очередная женщина, являющаяся ко мне постоянно через ночь, пока ее чрезмерно злоупотребляющий алкоголем муж сохраняет останки какого-то старенького заводика по изготовлению резиновых изделий.