Хранитель попаданок, или Счастье за зарплату

Она что, не видит, что он скалится, когти выпускает и в волка превращается прямо сейчас? С ума сошла, что ли?

Нет, не видит она ничего, на шее у него виснет, щекой к вздутым жилам на шее прижимается и шепчет что-то в ухо, быстро вытягивающееся и шерстью зарастающее.

– Вот же! Вра-а-а-айт! – снова ору я, как ненормальный, опасаясь, что тот не успеет.

Ранят мне попаданку, я-то время отмотаю, жизнь ей спасу, но ей же больно будет, а мне за это штраф! Мне оно разве надо?

Врайт хоть и спит на работе, а реагирует отменно – замер оборотень, когтями спины ее коснувшись, а я бегаю вокруг, не зная, что делать.

Вызвал феечек, пусть пока в порядок ее приведут, глазки подкрасят, платье от грязи спасут, беспорядок на голове сделают поприличней и вообще хорошо им – красоту сделали и все, – а мне за всякие катастрофы отвечай. Как ее теперь спасать?

Напоить его зельем не могу, бесполезно. Мозги ему давать тоже нет смысла…

И тут мне приходит в голову гениальная идея! Я сам стану частью этого мира.

Пусть и ненадолго. Где там мой барон? Где там мой герой? Скажи-ка мне, как сильно ты Стасю любишь?

Нажимаю пару кнопок, выбираю образ и прячу планшет, выходя из пещеры.

Теперь мое имя Мигретор, и я – наставник барона Квиклика, давным-давно без вести пропавший, сгинувший в логове виверн. Умер там старик, но кто, кроме меня, об этом знает?

Я поправляю мантию, расчесываю бороду пальцами и, опираясь на посох, шагаю по застывшей траве к лагерю барона.

Молодой красавец сидит у огня.

Осунулся за день, щетина на лице пробилась. Не спал, не ел, бледен и слаб от горя. Богов всех вспомнил, всем помолился, чтобы только она не погибла, а как спасти ее, не знает. Жаль его даже стало, если бы не я, он бы вообще никакой Стаси не знал, сидел бы в своем замке и артефакты создавал, а теперь вот на голой земле среди леса, без смысла жизни.

Тронул я его за плечо, и он ожил, дернулся и посмотрел на меня с недоумением.

– Учитель? Но как вы…

Обернулся, понял, что время стоит, один он в сознании, я палец к губам приложил глубокомысленно, неспешно, как полагается величайшему из магов, а потом вкрадчиво спрашиваю:

– Ты любишь ее, ученик мой?

– Люблю! – не задумываясь, отвечает он и встает на колени, явно готовый умолять о помощи.

– На что ты готов ради нее?

– На все, учитель! Скажите только, что делать!?

– И с другим готов ее делить?

– Да! Готов!

– И магии лишиться?

– Да!

Он даже не думает, отвечая.