Вчерашние небеса

Ты, обуреваемый апатией и безверием, грешник и атеист, должен был к нам прибыть для принятия наказания, так сказать, не сейчас… А еще – открылись некие иные обстоятельства, ибо вмешалась другая сторона! – Он с некоторой опаской указал длинным, покрытым волосами пальцем с бордовым ногтем куда-то вверх. – Они, оказывается, имеют на тебя виды тоже… А поелику у нас паритет и мир, и, – он многозначительно поднял ладонь, – даже… сотрудничество, мы решили тебя после тщательной проверки вернуть! Но с условиями.

– К-какими? – совсем ошалело вопросил Черпаков, не верящий во внезапное свое спасение. Странно, но ему стала вдруг дорога и интересна его жизнь, и к почти забытому чувству радости спасшегося от беды добавилось некое незнакомое чувство чего-то несделанного, но вымученного в многолетних мечтах…

– Слушай внимательно! – Бес подвинул к Черпакову лист бумаги, скрепленный печатью, непонятного вида и цвета. – Здесь перечислены условия возвращения и твои обязанности.

Сейчас ты это читать не должен – просто подпиши! А вот по возвращении – каждую букву выучи наизусть! И постарайся вникнуть полностью в смысл написанного, ибо там ясно сказано, что можно, а чего нельзя! Понял?

– Э-э-э-э… Да… – Черпаков несмело взял в руки бумагу. – А подписывать обязательно?

– Да! И немедленно! – Заведующий строго постучал пальцем по столешнице.

Черпаков мучительно рассуждал, вся жизнь пронеслась перед глазами, мельчайшие подробности полузабытых событий… Даже последние диковинные вещи вспоминались бегло, главное было не в них…

– А ежели я… не подпишу? – глухо произнес он, отодвигая бумагу.

Бес побагровел, обличье стало меняться, напоминая все больше те самые изображения злобствующего Сатаны, которые были так знакомы по фильмам и рисункам. Даже глаза его стали ярко-багровыми от гнева.

– Тогда пеняй на себя, грешник! Ваши рассказцы об адовых муках – чепуха и детский лепет по сравнению с тем, что тебя ждет здесь! Опомнись, подпиши же и будешь свободен!

– Не хочу! – выдохнул Черпаков.

 – Я так понимаю, подпишу – значит вам, бесам, душу продам. А мне этого не хочется. Даже за счастливую жизнь, и не в адских муках дело. Лохануть меня хотите, ваше… бесовское благородие… Не-е-е, не подпишу. Лучше – в котел!

Черпаков встал со стула, готовый принять все муки и удивляясь сам своей смелости.

Но… гром не прогремел, никто не низвергнул его в кипящую смолу.