Вчерашние небеса

– Я тебе сейчас выпущу кишки! – злобно прорычал Манфред. – А ну, брось шпагу!

– Ты бы попросил какого святого помочь, – усмехнулся его противник, – а то ведь сам себе не сможешь…

Несколько взмахов ножом – и все мимо. Незнакомец, словно привидение, исчезал прямо из-под удара, возникая в самых неожиданных местах и посмеиваясь при этом.

– Да ты что, дьявол?! – прохрипел Манфред. – Я убью тебя!

– Скорее, я тебя! – сказав это, незнакомец резким выпадом с обманным движением пригвоздил разбойника к стволу дерева.

Тот захрипел, дергая руками и ногами, словно гигантский жук. Кровь тонкой струйкой потекла изо рта.

– Где ваш атаман? – Нападавший приблизил лицо к умирающему.

– Будь ты прокл… – это были последние слова Манфреда.

Всадник вытер о мокрую траву шпагу, не спеша подошел к лежащему на земле раненому.

– Я оставлю тебя в живых, если скажешь, где скрывается ваш предводитель.

– Мне все одно подыхать, я товарищей не выдаю, – слабо усмехнулся тот, – хоть на дыбу вешай…

– Дыба тебе уже не грозит, еще полчаса – и ты умрешь от потери крови.

Я не охотник за разбойниками, не слуга ландграфа или герцога. Я сам по себе. Ты думаешь, я не видел, как вы крались за мною добрых две мили? Покойный Манфред, – он усмехнулся, – стрелял с дерева…

В глазах умирающего мелькнуло нечто наподобие испуга и удивления.

– Ты с нечистой силой заодно… Простой смертный не может так быстро уходить от ножей…

– Возможно. Но все же я хочу знать, где ваш главарь. Его ведь по-настоящему зовут Альберт фон Фиссен, правда? И он воевал немало лет под знаменами гофмаршала курфюршества Гессенского? А теперь кличете вы его Одноглазый Ворон, ибо он потерял свой глаз в бою.

Я был при этом…

Умирающий молча указал слабой рукой на запад.

– Иди туда, – прохрипел он. – Кто бы ты ни был, мне все равно… Ворон ворону…

Конь шел легкой рысью, иногда копыта скользили по сырому еще склону небольшой возвышенности. Всадник молча раскачивался в седле. Солнце взошло уже высоко, день был теплым, легкий ветерок весело шевелил листву.

Тропа, раньше едва заметная, вообще исчезла. Лес густел. Тракт остался в стороне, глушь и покой царили здесь.

Так прошло около часа. Внезапно седок остановился, спешился и внимательно стал рассматривать окружающие его деревья.

«Зарубки. Похоже на указание, куда путь держать. Для кого?»

Он медленно и осторожно двинулся вперед, ведя коня под уздцы. Глаза и уши, как и прежде, видели и замечали все.