Подземный рейд

Но теперь крылатые хищники, мутировавшие из маленьких и застенчивых летучих мышей, быстро адаптировались в городской среде, нарушив небесное равновесие. Они, проигнорировав ворон и воробьев, включили голубей в свою пищевую цепочку. Символ мира и обновления жизни стал повседневным рационом кожекрылов. Летучие мутанты быстро расплодились, захватывая все новые территории города, сначала сильно потеснив, а потом и вовсе истребив привычных голубей. Сизокрылая голубка – повседневная и неотъемлемая черта города – поменялась на зубастого кожекрыла.

От этого ситуация в небе города не изменилась в лучшую сторону. Теперь уже перепончатые твари «красили» своим пометом все те же крыши и безответные скульптуры. Как обычно, больше всего доставалось бронзовому Юрию Долгорукому на Тверской.

Перед новоселами не спасовали лишь московские вороны. Крепкие клювы и умение слаженно действовать стаей помогли им какое-то время удерживать шаткое равновесие с оккупантами родных крыш. Но и время каркуш тоже было сочтено. Хрупкий паритет долго не продержался.

Кожекрылов становилось все больше, а пернатых все меньше. По статистическим выкладкам получалось, что городские орнитологи в скором времени и вовсе останутся без работы.

В борьбу с новыми особями попытались внести свою лепту биологи. Ученые предложили избавиться от тварей при помощи пернатых хищников, таких, как ястребы. Так сказать, вышибить клин клином. Но выпущенные над городскими просторами степные птицы не стали связываться с новыми хозяевами крыш и с тревожным клекотом унеслись прочь, бесследно растаяв в небесной выси.

То же самое произошло и с соколами. Еще через несколько попыток от подобного метода пришлось отказаться как от сильно затратного для городского бюджета.

Единственным памятником, который не пострадал от помета кожекрылов, стал сорокапятиметровый медный гигант на Москве-реке. Повезло Петру Первому, которому не подфартило с выездом за границу. Изначально он был задуман как памятник Христофору Колумбу, а затем, после того, как от него отказались в Америке, скульптор, чуть-чуть трансформировав памятник в фигуру русского царя, установил его в Белокаменной.

И теперь кожекрылы с испуганным визгом далеко облетали застывшего над мутной водой исполина в кирасе и в неуместной для российского климата броневой юбочке вместо кафтана. Самый страшный памятник города в очередной раз оправдал свою репутацию. Почему кожекрылы панически боялись статуи, так никто толком и не смог понять. Феномен, одним словом.