На суше и на море

– Мон шер ами, – приближаясь, приветствовал хозяина повозки элегантный французский офицер. – Моя мала-мала тебе платить и сухая трава забирать. Твоя купить водка и танцевать камаринскую. Уи?

Офицер был человеком воспитанным, на досуге почитывал книжки своего полкового товарища Анри Бейля [9 - Он же Стендаль, автор романа «Красное и черное». Служил под командованием Богарне и оставил записи о походе Наполеона в Россию.] и вообще в глубине души был человеком чести. Поэтому он тут же извлек из кошелька стопку фальшивых ассигнаций и выразительно ими захрустел.

Предприимчивый Садко прикинул толщину стопки, здраво рассудил, что ему лично сено ни к чему, и резво спрыгнул с воза.

Акт купли-продажи партнеры скрепили крепким рукопожатием, после чего офицер поднял было руку, давая отмашку подчиненным, но тут, проверив одну из ассигнаций на свет, Садко обиженно завопил и, отшвырнув гренадеров в стороны, вернулся в родной воз и приготовился к обороне.

Офицер, как уже упоминалось, был человеком европейской чести.

Коль скоро сделка была расторгнута, он предложил Садко вернуть деньги. Садко, руководствуясь принципом «что с воза упало, то пропало», возразил в том духе, что подделка государственных казначейских билетов преследуется по закону и что он, Садко, выражая этого закона интересы, лично отдаст банкноты на экспертизу. Купец-гусляр извлек из стога лыжную палку и, нервно тыча ею в харю самого наглого гренадера, отогнал его от повозки.

Офицер, улыбаясь, бросил на штурм воза десяток солдат.

Садко истошно завопил. Ему пришлось бы совсем плохо, но тут на площадь из двери выглянул Сусанин.

– Только никуда не уходите, – проникновенно попросил он оккупантов. – Я быстро.

Он метнулся наверх за вилами и тотчас присоединился к приятелю. На пару дело у них пошло веселее. Садко – пока безуспешно, но азартно – норовил выколоть мародерам их завидущие очи, а Сусанин, цепляя вилами гренадеров за амуницию, только натужно покряхтывал, перекидывая их себе за спину, как тюки сена на сеновале.

Учитывая, что за спиной его была каменная стена, большинство французов – даже из тех, кто сознание не терял – вступать в бой повторно остерегались.

Не исключено, что вошедший во вкус знакомой с детства крестьянской работы Сусанин перекидал бы в кирпич всех супостатов, но тут на помощь оккупантам пришла еще пара десятков французов.

В этот момент на поле битвы и объявился Скуратов.