Испания

Спрыгнув с коня, он со злостью, на гортанном языке выкрикнул:

– Eres un burro, no lo entiendo? (Ты, осел, не понял, что ли?)

И тут же споро, надолго не откладывая, выхватил с наплечной перевязи уже обнаженный клинок, готовый к бою.

– Cartel, Te desaf?o, reto, estar cagado? (Вызываю тебя на дуэль, или боишься?)

Испанец презрительно смотрел, выжидая, как отреагирую на это предложение, от которого нельзя отказаться. Или можно?

Он не шутил, судя по выражению лица и злобному виду.

Ого, как всё быстро у них такое происходит.

Вжик – и ты уже на небесах.

Только, видимо, уклонение от вызова на драку считается проявлением трусости, а трусость не приветствуется ни в какие времена.

Что ж, придется подыграть по сценарию.

– Calma, calma, se?ores! (Спокойно, спокойно, сеньоры!) – вскинув руки вверх, показывая всем, что неопасен, сбросил мешок с вещами на обочину.

Беря в руки перевязь с клинками, готовясь к нежданному поединку.

Но, внезапно вспомнив о библии, находившейся в мешке, произнес:

– Deje de orar antes de morir.

(Дайте хотя бы помолиться перед смертью).

Окружающие сеньоры галдели между собой, отчаянно жестикулируя и потрясая вынутым оружием, постоянно перебивая друг друга на каждом слове. Горячий народ, однако, испанцы. Вроде наших кавказцев или чеченцев. К тому же толком не понимал, что одновременно произносят незнакомые люди. Моё сознание, сознание Джоника, ещё не привыкло к языку. Об истории Испании, о самих испанцах и их нравах и обычаях существовало самое смутное представление из школьного учебника истории.

Так что можно смело сказать: я не имел никого понятия и представления о месте, где очутился. Понятно, что Испания.

Вопрос в том, как выживать в этом мире, не зная ничего о нем.

Я разобрал лишь пару выражений, произнесенных спорящими вокруг сеньорами:

– Al diablo con la oraciоn, que comienza a la causa! (К черту все молитвы, пусть приступает к делу!)

– No se puede, as? no se esperaba, se deja de orar ante dios! (Нельзя так поступать, так не положено, пусть он помолится перед смертью, прежде чем предстать перед лицом Всевышнего, господа нашего!)

Действуя скор её по наитию, я нагнулся, положив перевязь рядом, аккуратно развязал мешок, доставая оттуда маленький томик испанской библии.

Разогнувшись, раскрыл томик, непонимающе уставясь туда, пытаясь хоть что-то разобрать в анахроничных закорючках.

Речь то я понимал, разговаривал даже, но в письменности ничего не разбирал.