Удар на четыре стороны Света

Парковка со шлагбаумом, сплошь заставленная дорогими иномарками.

Безымянный таджик дворник в оранжевой жилетке, чистил проезды от снега лопатой. Махнул ему рукой, – он тоже в ответ, – входя на крыльцо с раздвижными дверьми.

Они открылись, пропуская внутрь.

Подошёл к вертушке, проход закрыт, пропуск вчера сдал вместе с заявлением об уходе, постучал в будку вахтёров, там знакомый охранник:

– Привет Гриша. Будь добр, пропусти к начальству.

Григорий сухо ответил в динамик интеркома:

– Не положено, строго велено вас не пускать.

– Да пойми: мне нужно расчёт получить в кассе, документы забрать свои. И всё.

– Нельзя. Если есть вопросы – вон телефон – звони.

На будке висел стационарный телефон с листом офисных номеров.

Конечно, были номера начальства в памяти мобильника.

Но кто знает, может они меня заблокировали, или не станут брать трубку. Что ж, придётся звонить.

Ага, вот номер замдиректора.

Длинные гудки, прервались мужским голосом:

– Алё, слушаю.

– Э-э, алло, здрасте, добрый день Виктор Сергеевич.

Запинаясь на каждом слове от уничижения пред начальством, произнес приветствие.

– Вы простите за инцидент.

– А-а, ты значит, теперь «простите—извините», раньше надо было думать башкой. Что хотел?

– Ну как… пришёл в бухгалтерию за полным расчётом.

Там полагаются «те» деньги, компенсации отпускных, премия квартальная, за работы в выходные и переработку.

Грузил начальника железными аргументами, как мне казалось.

– Слушай, уважаемый – ты о чём?! Весь расчёт тебе переведут на карточку после обеда.

А про остальное – ты забудь. Мой тебе совет. Премиальных ты лишён по приказу. Положено ему… иди, жалуйся хоть кому, да хоть президенту.

– Как же так?! Сергеич, ведь я же пахал на вас!

– А ты вспомни вчерашнее, что творил. Или у тебя вместе с сердцем мозги отказали?! Всё – я занят. Не желаю тратить на тебя время.

Разговор оборвался гудками, на этот раз коротким отбоем.

От озлобления швырнул трубку об стенку, она треснула и раскололась.

– Стоять гадёныш! Счас завалю!

Но я уже бежал к выходу, показывая ему средний палец – «пошёл ты»!

А документы, – трудовая книжка с дипломом, – пусть подавятся, потом заберу после смерти. Сейчас они всё равно ни к чему.

Снова шёл по вечернему городу.

Небо над головой темнело, покрываясь странной синевой, с фиолетово—багровыми оттенками.

И всем никакого дела до меня.