Пекло 3

Уж откуда они металл и формы взяли, ума не приложу, но взяли же…

Думать теперь у Ястребов о том, кто, как и зачем делал оружие, для Шефа было намного проще, чем предаваться воспоминаниям о колонке, из которой он сам набирал воду, но те все равно всплывали.

Его, мальчишкой, тут швыряли на песок, называли свиньей и собакой, обливали ледяной водой и смеялись, а он не мог даже рукой по лицу попасть, чтобы, раз уж все равно весь мокрый, хоть как-то умыться.

Здесь, у колонки, его, мокрого, насиловали несколько раз.

Кто, почему, вернее за что, он не помнил. Помнил только, что это было наказанием. По какой-то странной логике, секс называли то наградой, то наказанием, хотя ему все было едино – мерзко. Разница была лишь в одном: если кактус кололи, было не больно – было просто плевать.

Вода, наполнив ведро целиком, полилась через край, обливая ботинок и тут же намочив ногу. Первый признак, что ботинкам скоро придет конец.

«Не вовремя», – подумал Шеф, отключая воду и пытаясь как-то не думать о том, что тут вообще когда-то было.

Куда ни глянь, там есть что забыть, а думать надо не об этом, и хандре поддаваться нельзя.

«Собрался, тряпка, не под кактусом же, а только под Зеной, значит можешь все, даже в драных ботинках, – сказал он себе и тут же усмехнулся. – И вообще, тебе кактус не помеха – доказанный факт, так что никаких соплей многолетней давности. Большого ума ж не надо взрослым дядькам пацана унижать».

– Шеф, – внезапно окликнул его Ярван.

На кой хрен только приперся в эту часть лагеря, по сути, в дыру где-то за складом.

Шефу такое хождение точно было непонятно, не мыться же он с ним вместе собрался?

– Чего тебе, Яр? – спросил он почти недовольно.

Если бы что-то случилось, шел бы сюда не Ярван, да и ор стоял бы уже такой, что Шеф и без посыльных понял, что что-то пошло по пизде.

– Я извиниться хочу, вот чего, – выдавал Ярван, потирая левый висок, видимо, уже по привычке. – Тебя в одиночку хрен выловишь.

– За что это ты извиняться собрался? – не понял Шеф, стягивая с себя майку и только теперь понимая, что после дня в пустыне все тело ныло и чесалось от пота и песка.

– Да за предшественников моих. За Ястребов, которые с тобой так обошлись, – сказал Ярван, и Шеф покосился на него с недоумением.

– А перед Лотаром ты тоже извиняться будешь? – спросил он жестко. – Его при тебе трахали или, может, даже ты сам трахал, но че-т приперся ко мне…

– Не трахал я его, но извиняться все равно есть за что, – хмуро признался Ярван.