Пекло 3

 – Не жди меня.

Люкс кивнул и удалился, зато Франк приложил ладонь к очередному замку, и тот тут же открылся, впуская его в кабинет с большим мягким креслом и шлемом, позволяющим заглянуть в сознание, почти любое (все же люди со спец подготовкой умели прятать свои секреты даже от машин), добавить знания, изъять секреты и, если нужно, убрать что-то из кратковременной памяти навсегда. Уничтожить воспоминания многолетней давности тоже возможно, но никаких гарантий, что разум их не восстановит, нет, а вот то, что было сегодня, а лучше прямо сейчас, уничтожить можно наверняка.

Достав из кармана крошечный блокнот и написав себе записку, Франк настроил машину, сел в кресло, надел шлем и без страха нажал на кнопку на пульте управления.

Он уже не один раз так поступал с собой. Такая уж у него была работа – знать порою даже собственные планы было опасно для себя или для других. Его учили этому.

– Главное правило корректировки собственной памяти, – говорили ему во времена третьего высшего образования, уровня высшего военного командования, – создайте себе знак.

Он может быть очень простой, но никто, совсем никто не должен знать, как именно вы сообщите себе, что вы сами влезли в свою голову!

Это говорил кто-то из таких же засекреченных военных. Кем был этот человек во времена своей службы, Франк, конечно, не знал, но, открывая глаза и снимая шлем, он вспоминал его голос и моргал, пытаясь понять, где находится.

Открыть глаза в незнакомом месте и не знать, как ты там оказался, все же неприятно.

Прежде это случалось в знакомом помещении, изученном вдоль и поперек, а тут он просто попрощался с Симоном, пошел на крышу – и вот сидит уже, непонятно где.

«Спокойно, – сказал он себе, чувствуя, как нервно стало биться сердце, – это мог быть я сам».

Первым делом он достал блокнот. Старомодной бумагой мало кто пользовался, а ему нравилось. В нем он иногда делал заметки и всегда закрывал. Сейчас блокнот был открыт. Это был добрый знак.

«Делай вид, что ничего не происходит. Жди информацию от неизвестного источника на личную почту. Источник не ищи. И да, гул моря существует», – гласила записка, завершенная росчерком – этаким зигзагом, который вместе с почерком был подтверждением его собственной причастности к происходящему.

– Что ж, теперь самое трудное – не пытаться угадать, что я сам задумал и причем тут море, – прошептал Франк, но улыбнулся, понимая, что еще совсем не стар.