Испытательный срок

Но он то ли почувствовал что-то, то ли просто захотел сломать в себе застарелые уже комплексы. В прошлом году он сам пришёл к командованию и заявил, что собирается заняться решением этой проблемы. И командование не возражало – в Секретном Войске вообще мало кто осмеливался возражать Дарникову. Намного легче и спокойнее Владу от этого не стало. Теперь каждое слово, каждую ситуацию он воспринимал едва ли не как выпад, брошенный судьбой ему лично. В полной мере это относилось и к сегодняшней операции по ликвидации команды Косого.

Сейчас Владимир Дарников внимательно разглядывал стоявшего перед ним человека. Он уже сомневался, что поступил правильно, последовав совету Сергея Ватолина (к которому этот пленный обращался по кличке – Гнусь). Ничего интересного пленный не расскажет. Очевидно, мелкая сошка.

Напрасно Макс застрелил троих из этой банды. Без допроса застрелил. Хотя приказ ему был дан совершенно однозначный: всех членов банды Косого брать по возможности живыми. Но Максим повёл себя как-то странно.

Максим Игнатьев появился в прошлом году. Пришёл и напросился в войско, намекая что польза от него будет немалая. Пользы-то особой от Макса не оказалось, боец как боец, ни особой храбрости, ни особой сообразительности за ним не наблюдалось. За ним вообще ничего особенного не наблюдалось, кроме странных его шуточек. И что же теперь, не брать его из-за этого, что ли?! Сейчас мало кто с улицы хочет оказаться в рядах «секретников».

А потом – буквально через неделю после появления Макса – Владу стало известно о Николае-летописце. Тогда-то всё и началось.

У Дарникова сложилось впечатление, что Максим заинтересовался этим летописцем даже больше, чем сам Влад. Хотя понятно: появилась реальная возможность разделаться с противником. Но вот почему Макс перебил всех тех, от кого можно было получить инфу? Ведь троих же ухлопал! И кто у нас сейчас остался?!

Влад подозрительно оглядел парня.

Метрах в двух от него стояло существо, отдалённо напоминающее человека. Коротенькие кривые ножки в засаленных кожаных штанах были обуты в странные сапоги ядовито-зелёного цвета; куртка на нём явно не по размеру – связанные за спиной волосатые ручонки, казалось, вот-вот утонут в её длиннющих рукавах. А гвоздеподобная шея сиротливо и одновременно немного нагловато торчала из наглухо застёгнутого ворота.