Пекло. Восставший из мертвых

– Странно, что он у вас жив, с таким-то лечением, – сказал сначала анестезиолог, потом озадаченно посмотрел на пациента, ужаснулся напряженному сильному телу, обругал вскрытый живот, из которого снова наружу вываливались кишки, сделал все как положено, а потом едва не плакал, понимая, что ввел ему столько всего, что нормальный человек бы умер там на столе, а этот только немного расслабился и отключился.

Рональд сломал о его живот три иглы, и ему тоже хотелось плакать, но он не мог просто взять и отказаться от пациента, особенно если ему выставили гриф максимальной важности.

Он должен был выжить и пройти психиатрическую экспертизу. Так решили в самых верхних структурах ЗАП. Почему именно так, Рональд не знал и, в сущности, знать не хотел. Вопрос был в другом: как ему вылечить пациента, который вредит сам себе и вообще не подчиняется современной медицине.

– Ну он же генетически просто человек, так какого хрена? – простонал Рональд, жестом отключил воду и активировал стерилизатор. Обычно при активации умывальник покрывался особым полем, а руки перед операцией обрабатывались сначала специальным аэрозолем, а затем веществом, что образовывало пленку.

Последняя заменяла перчатки и позволяла действовать в операционной, чувствуя руками все без малейших искажений, и даже на сложных бесконтактных операциях, когда поверх одевались специальные сенсоры, управляющие маленькими нано-роботами, руки покрывались этой самой пленкой. Этот жест был привычкой, но искусственный интеллект госпиталя не забывал контролировать все.

– На данный момент операций не запланировано, – сообщил он и тут же услужливо уточнил: – Хотите продолжить?

– Нет, – выдохнув, сказал Рональд и провел холодной рукой по лбу.

Он действительно не знал, что делать. Тело его пациента очень быстро выводило препараты. Это било по почкам и без того пострадавшим от радиации и еще каких-то неизвестных токсинов. Печень уже подавала свои сигналы бедствия и грозилась отказать, то и дело поднимая уровень то одних, то других ферментов.

Пока корректировки извне хватало, но это будет длиться недолго.

– Я его убиваю, – с болью думал Рональд, потирая виски.

Ему говорили, что не стоит переживать. Пациент изначально тяжелый: потерявший много крови, с поражением всех органов, тремя пулевыми ранениями, неверно работающей гормональной системой, переживший явное облучение, но почему-то невероятно живучий. В его дикой, пугающей жажде жить было что-то пьянящее.