Пекло. Восставший из мертвых

* * *

Во рту у него пересохло, как будто он не пил дня два, совсем ничего не пил и почему-то, как последний дурак, даже собственной мочи не приберег для такой засухи, хотя за спиной рядом с пистолетом висела фляга. Он нащупал ее рукой и по звуку удара понял, что она пуста.

Ночь в Хайбе, без воды, истощенный и, кажется, больной, он наверняка переживет, если, конечно, не нарвется на скорпиона, от которого убежать вряд ли сможет. У него болел живот и это была слишком странная боль, как будто его пырнули чем-то острым.

Так у него болела рука, когда ее пробило насквозь куском острой арматуры в одной из схваток с Ястребами. Ему тогда было не то восемнадцать, не то двадцать, а может вообще шестнадцать, просто он дурак и плохо помнит, в какой последовательности получал раны. Главное, он помнил эту характерную боль, к которой добавлялась опасная пульсация инфекции, о которой он обычно только слышал, но не чувствовал на себе.

В голове звенело, закладывало уши.

– Оливер, – сказал кто-то уверенно совсем рядом.

Он дернул головой, скалясь от того, что это имя его раздражает, но, кого надо послать нахуй и напомнить, что его не надо так называть, он вспомнить не мог, хотя голос казался ему знакомым.

– Оливер, не дергайся, – настойчиво повторил голос. – Что бы ты сейчас ни видел – это не реально. Реален только мой голос, поэтому сосредоточься на нем и не пытайся двигаться, иначе ты навредишь сам себе.

– Да нахуй иди из моей головы! – рыкнул Оливер, кривясь от головной боли. При этом в животе начиналась адская резь, а в голове звенело, как будто кто-то долго и зло лупил его по затылку.

– Ты ранен и находишься в госпитале, – продолжал голос. – Тебя держали на препаратах, из-за которых у тебя наверняка галлюцинации и странные сны, но я знаю, что ты меня слышишь. Приборы говорят, что слышишь.

Шеф послал бы его еще раз, а лучше выстрелил бы в его сторону и прострелил бы ему яйца, только чтобы потом спросить, что за херню он нес и кто он вообще такой, если, увидев рожу, он так же не сможет узнать говорившего, но у него слишком сильно болел живот, так, что он не мог подняться на ноги, да и пистолет почему-то найти не смог.

Он был при нем, но куда-то делся, а в стороне звука в жаре и темноте что-то мелькало и потому настораживало.

– Я Лотар. Мы с тобой вместе были в плену у Ястребов.