Пекло. Восставший из мертвых

Коснуться губ и заставить его улыбнуться и проявить инициативу, а еще лучше вонзить механический палец в глотку и проломить грудину, чтобы вырвать его равнодушное сердце, не способное любить.

Что именно она хочет сделать, она не знает, но упирается рукой ему в грудь и скользит ею наверх – медленно и вдумчиво, давясь слезами, злобой и чем-то соленым, как кровь на губах.

Ей хотелось нежно провести пальцем по его губам или вонзить их в грудь, разрывая на части, но она лишь плакала и упиралась рукой в его грудь.

Снова и снова. Видя то человеческие, то механические пальцы.

Она плакала. Слезы действительно текли по ее вискам, пока она лежала на кровати в свете мигающих красных огней, а вокруг сновали врачи.

– Зафиксирован фокальный приступ[3 - Приступ возбуждения некого участка головного мозга, который обретает постоянную, нездоровую активность и нарушает нормальный ход всей работы головного мозга. Подобные приступы лежат в основе эпилепсии и могут характеризоваться не только судорогами, но и другими неуправляемыми циклическими действиями или галлюцинациями без потери сознания.

Как именно проявится сам приступ, зависит от группы клеток, в которых он возник.] в области гипокампа[4 - Одна из структур головного мозга, отвечающая за воспоминания, если смотреть на работу человеческого мозга в упрощенной модели.], – сказал равнодушный системный голос, заставляя одного из врачей зло выругаться. Он следил за данными на мониторе. Там отображалась модель ее мозга, окрашенная в голубой и разделенная на две половины, в центре которых мерцали алые всполохи.

– Гаси, – сказал второй врач, меняя препараты, что поступали сложной пациентке в кровь.

– Минуту, – ответил первый и, нажав пару кнопок, сделал видимым на модели тонкий зеленый катетер, стоявший в одном из желудочков, а затем, нажав несколько кнопок на панели, выпустил из этого катетера тонкую игу и пустил дозу препарата, способного остановить активность.

Красная зона мгновенно потухла.

Игла исчезла.

– Приступ купирован, – сообщил голос системы, такой же зловещий, как голос Зены. Его присутствие заставило Карин дернуться и закричать, но в горле не было звука, да и тело совсем не слушалось. Оно было привязано к кровати мягкими креплениями, а на голове был все тот же шлем, напоминавший то самое кресло.

Холодный пот нервными бусинами выступал у нее на лбу, а она мысленно говорила себе лишь одно:

«Я не могу проиграть.