Старые долги

И тебя будет колошматить о стены и перекладины лестницы, ломать тебе кости и позвоночник… а потом ты будешь лежать внизу, в темноте и очень-очень долго умирать, потому что разбиться насмерть при падении у тебя не получится – удары о стены и перекладины погасят скорость, переломают тебя всю, но не убьют… и пока ты будешь падать, ты будешь верещать от страха и боли, совсем как кракпан на верёвочке…

Она в детстве любила так играть: берёшь живого кракпана, привязываешь к его ноге длинную тонкую верёвочку, а потом некоторое время держишь его над колодцем, чтобы он всё хорошенечко рассмотрел.

И – отпускаешь.

Кракпан первые несколько секунд не понимает, что случилось, а потом начинает орать, смешно так орать: «Па-а-ан! Па-а-ан! Па-а-ан!» А когда повисает на верёвочке, то замолкает. И ты его вытаскиваешь, и снова бросаешь. И он опять орёт – гулко, громко, далеко слыхать, аж на самой ферме, откуда вскоре придёт мама и надаёт по затылку за такие дурацкие игры…

Тсар-Киркс-Тсир тоскливо посмотрела вверх – имперской мартышки было уже не видать.

Она осталась одна в этом колодце, никого вокруг, кто смог бы ей помочь. Руками она чувствовала дрожание лестницы, а значит Кирк продолжал подъём… оставив её здесь совсем одну…

– Кирк! – окликнула Тсар-Киркс-Тсир. – Подожди!

Лестница успокоилась на некоторое время, а потом снова задрожала в прежнем монотонном ритме. Он, наверное, услышал, но решил не возвращаться за ней. Правильно, зачем ему возвращаться?! Она для него просто обуза, да и вообще он не хотел никуда идти, это он её, наверное, просто пожалел, поэтому…

– Устала?.

.

Тсар-Киркс-Тсир подняла голову и посмотрела наверх. Кирк присел и, держась за перекладину правой рукой, протянул ей левую. Тсар-Киркс-Тсир с благодарностью сжала его ладонь и смущённо улыбнулась.

– Да отцепись ты! – проворчал Кирк, отталкивая её руку. – Я что, в кракпана с тобой играю, что ли? Рюкзак свой давай!..

Тсар-Киркс-Тсир сжала от ненависти зубы, отвела взгляд и осторожно поизвивалась всем телом, высвобождаясь из лямок рюкзака и стараясь при этом не сорваться вниз.

Кирк принял у неё рюкзак, одним ловким движением забросил его на плечо и уже гораздо спокойнее и даже с некоторым сочувствием в голосе сказал:

– Потерпи ещё немного, Тсарка, тут совсем чуть осталось…

Потерплю, подумала Тсар-Киркс-Тсир. Отчего же не потерпеть?! Столько терпела, пока сюда лезла… ох, как нога болит!..