Последнее заклятие

Я слышал, как Гилэйн о чём-то беседует со своей ученицей. Потом они вышли из комнаты, и за занавеску просунулось лицо по-прежнему смущённо улыбающейся Наары.

– Значит, подруга, говоришь? – хмуро усмехнулся я, глядя на неё.

– Не сердись, – жалобно просит Наара, присаживаясь возле меня на кровать. – Мне совсем некуда было идти. И, если уж так получилось, я могу отработать ночлег. Хочешь?

– Слушай, девочка, мне сейчас не до этого, – устало говорю я. – Мне такое пришлось пережить, что я сейчас просто ничего не хочу.

– Я понимаю тебя, – шепчет Наара, прижимаясь ко мне. – Ты, наверное, очень испугался. Ты храбр, как лев – я видела, как ты дрался на улице перед трактиром. Но даже львы боятся смерти. Особенно, такой неприятной смерти… – Наара обнимает меня, и шёпот её становится жарким и страстным. – Я сделаю так, что ты всё позабудешь… Со мной тебе будет хорошо… Поцелуй меня… И ты уже не будешь вспоминать о том ужасе… О той страшной реке… О том ужасном мире смерти, воды и мрака, лишённым солнечного света… Иди ко мне, милый…

Я осторожно высвобождаюсь из объятий Наары и пристально смотрю в её глаза.

– А ты-то откуда знаешь, как именно выглядел тот мир?

Наара молчит. Я медленно поднимаюсь с кровати. Наара тоже встаёт. Она смотрит на меня без прежней улыбки, спокойно и холодно. И в глазах её вдруг появляется очень знакомое мне выражение. Потом Наара медленно разводит в стороны руки и берёт какой-то невидимый мне предмет. Прямо из воздуха. Из пустоты.

Всё это мне тоже очень знакомо.

И тогда я изо всех сил бью Наару кулаком по лицу. От удара у меня начинают ныть костяшки пальцев, а голова Наары под моим кулаком мгновенно рассыпается на множество осколков, словно хрупкое стекло. И каждый осколок тут же превращается в маленькую чернокрылую бабочку. Рухнувшее тело Наары даже не успевает коснуться пола. Его постигает та же участь. И я оказываюсь с головы до ног облепленным насекомыми, издающими резкий пряный запах, от которого кружится голова и мутится сознание.

Мягкие плотные крылышки залепляют глаза, нос, не дают дышать. Я пытаюсь крикнуть, позвать на помощь, но в открытый рот тут же набивается эта мерзость. Из последних сил, уже теряя сознание, я делаю шаг, срываю занавеску и валюсь на пол. Сквозь нарастающий звон в ушах я смутно различаю чей-то испуганный крик и неразборчивые скороговорки заклинаний.