Возвращение

Я вдруг словно наяву увидел перед собой человека (нет – ИНКСА!..) в блестящих латах. Лицо его было скрыто забралом шлема, макушку которого украшали белые и красные ленточки. За спиной развевался плащ таких же бело-красных цветов. И меч в его руке был остёр и беспощаден.

Я рубанул своей железякой по ненавистной фигуре, и осколки хрустальной вазы, стоявшей до этого на столике, запрыгали по паркету с весёлым звоном.

– Ты что?! Охренел? – Разбуженная Таня сидела на кровати, подобрав колени к самому подбородку и испуганно вытаращив на меня глаза.

 – Семь часов утра! С ума сошёл, да?

– Случайно… – пробормотал я, опуская меч. И я вдруг подумал о том, что Йорка бы так не сказала. Она бы меня поняла…

– 4 —

Охранник на входе в офис при виде меня нехорошо засуетился, и я подумал, что это как-то связано со вчерашней дракой. Мало ли… а вдруг я кого-то так стукнул, что тот… бр-р-р…

Но оказалось, что просто кто-то меня разыскивал по телефону, и, не найдя, попросил передать привет и… несколько слов, записку, которую охранник от большого своего ума записал прямо на пластике стола в проходной.

Ну, а потом он случайно поставил поверх текста кружку с чаем. А потом пепельницу, мимо которой пару раз стряхнул пепел…

– Сейчас, сейчас, – суетливо частил он. – Я вам сейчас перепишу на бумажку… у меня тут где-то был блокнот… блин, куда же он… сука…

– Да ты просто прочитай, я запомню, – предложил я. Мне не очень улыбалось торчать не проходной.

– Ага… – пробормотал охранник и, медленно, запинаясь и делая паузы между словами, принялся громко читать.

 – Старое око если может ответит нам века.

– Чего?! – переспросил я.

Охранник с готовностью повторил и добавил, что здесь, наверное, всё-таки не «может» написано, а «сможет», но тогда получается что перед этим словом стоит «сесли», а последнее слово тогда получается «эека» или «зэка»… Тут он настороженно на меня посмотрел и кашлянул в кулак.

– Да, ты лучше запиши тогда, – согласился я.

Охранник между тем уже нашёл блокнот, послушно перенёс туда свой ребус вкупе с возможными вариантами, выдрал листок и протянул его мне. Я посмотрел. Понятнее не стало. Кроме того почерк у охранника оставлял желать лучшего. Каллиграфия явно была не его призванием.

– Спасибо, – кивнул я, пряча листок в карман.

– Если ещё раз позвонит, дать ему ваш телефон? – спросил охранник. – Или перевести звонок на вас?

– Я думаю, не нужно, – возразил я.