Заслуженный отпуск

Кирк сел, поставил плоскую круглую лепёшку на колено, прижал его правой ладонью и осторожно провёл лезвием левой перчатки по выгнутому краю бруска. Примерочную наполнил глубокий и приятный звук. Он вибрировал, проникал в каждый уголок помещения, затухал, будил в памяти почти уже забытые картины – высокое бледное небо, холодные порывы ветра, тонкое пение степных трав… делавшиеся почти невесомыми лезвия ножей, которые не отличить уже от руки… готовую к атаке, собранную фигуру бойца, стоящего перед тобой… и глаза Нисы, её взгляд… и сразу же вслед за этим лицо Нисы сменилось лицом Сес-Тас-Тшан, её задорной и язвительной улыбкой… она улыбалась до последней секунды, даже когда на губах её выступила кровь, окрасив прощальные её слова: «Свободен!.

Кирк грустно улыбнулся, вспоминая Ксион-II и Инсар-III. Вряд ли он когда-либо побывает ещё на этих планетах. Впрочем, если он продолжит предаваться лирическим воспоминаниям, то он вообще на каких-либо планетах ещё сможет побывать… А всё эти звуки… Некоторые бойцы умели неплохо играть на таких вот камнях.

Минут через десять, когда Кирк уже окончательно привёл перчатки в порядок, вкрадчивый женский голос по внутренней связи вежливо пригласил его на арену. Что ж, подумал Кирк, пойдём, пора уже…

Чувствовал он себя сейчас нормально, одежда уже не беспокоила, она сидела на Кирке, как влитая. Кирк несколько раз сжал пальцы рук – короткий звенящий звук лезвий был чистым и ровным.

Уже идя по мягкой ковровой дорожке Кирк начал настраиваться на бой. Походка его сделалась крадущейся, шаг – пружинистым, слух ловил каждый, даже самый незначительный звук, глаза смотрели в одну точку, всё происходящее вокруг он отмечал уже боковым зрением.

Вот в коридоре слева двое людей – мужчина и женщина, оба в трико, замерли при виде Кирка и провожают его тревожным взглядом; вот прямо впереди кассилианин – жёсткий неуклюжий панцирь, в руках – длинная палка с утолщением на одном конце, очень напоминает дубину, утыканную крошечными остриями; вот в открытой двери справа мелькнули две ксионийки – уже готовые к бою, смотрят на Кирка с насмешливым презрением, одна склоняется к уху подруги и что-то ей шепчет, та прыскает в ладошку и смотрит на человека в боевых перчатках с едва заметной жалостью… Ничего, кошечка, подумал Кирк.