Время АБРАКадабры

Он воспринимал девушку такой, какой она была, а точнее – какой стала: тоже молчаливой, иногда уходящей в себя; не требовал ни соответствия моде, ни следования «понятиям». С ним было проще. И спокойнее.

И только… только изредка странно начинало ныть внизу живота. Нет, не от недостатка, – с ним они спали хорошо, искренне, как котята, прижавшись друг к другу. Юлька сама поразилась: этого не было давно, очень давно. Но однажды, где-то в середине лета, острая боль скрутила ее там, где сходит на нет треугольник волос, и потащила, швыряя об стены, в ванную.

Ее вырвало. На розовой глади раковины отпечатались странные потеки, они сползали вниз треугольником, что почему-то показалось ей зловещим. На следующий день она, пропустив две последние пары, побежала к платному гинекологу. Седой дяденька устало осмотрел ее, разъятую в кресле, и сказал, что все в порядке, по внешнему виду, но надо бы, конечно, сдать анализы. Анализы сдала – чисто. Организм молод, хотя и порядком потрепан, но – чист!

А еще через полмесяца острый клинок воткнулся в нее вновь, на лекции. Кое-как выползла из-за парты, добежала до туалета да рухнула в обморок на кафеле. Почему-то последнее, что отпечаталось в мозгу, была латинская буква V – но не багрового, как можно было бы предположить, а ядовито-зеленого цвета. «Скорая» ее откачала быстро, врачи поставили диагноз – тепловой удар. На том все и закончилось.

От Андрея она это скрыла.

Юля уже давно никого не шокировала, по крайней мере специально: то время прошло. Но студенческое, казалось бы, ко всему привыкшее общество СибАГСа – Сибирской Академии госслужбы – она все-таки шокировала. Тут простых девушек не было, бесполезно и искать. Самые крутые самостоятельно подъезжали к входу на звероподобных «крузерах», барышень попроще привозили личные шоферы. И только мелькали у кирпичных, дурновкусовых стен бывшей областной партийной школы разноцветные номера: то с флажком областной Думы; то белые на синем – областное УВД; то какие-то блатные сочетания из трех цифр, неважно каких, главное – чтоб все одинаковые и чтоб в конце обязательно стояло «УХ», с мысленно прибавленным восклицательным знаком.

Самые сирые и убогие, не вышедшие породой, довольствовались чужими задастыми «мерседесами», этими жертвенниками продажной любви.