Время АБРАКадабры

Они бродили по теплым, ласкающим ноги, мягким асфальтам Нарымского сквера – самого старого кладбища Ново-Николаевска, где глубоко под слоями насыпанной земли покоились древние могилы предков первых купцов-меценатов, Маштаковых да Жернаковых, а ныне сновали малыши, сбивая в кучи свои и чужие коляски. Она ела мороженое, капая на коленки белым дождем; она, как ребенок, качалась на карусельках, чернея маленькими пятками. И Андрей не бурчал, как ее кавалеры, по поводу того, что она ведет себя по-детски, что все девки как девки, а она… как дура последняя… Они разговаривали.

В душе у Юльки просыпались впечатления и знания, полученные за время недолгого ее пребывания на филфаке, еще до той муторной жизни с разнообразными партнерами по дозе и друзьями по шприцу.

Андрей, как оказалось, от литературы и искусства был далек, но именно поэтому внимательно слушал. И даже пытался возражать!

– …А ты помнишь «От заката до рассвета»? – запальчиво говорила Юлька, забегая вперед и размахивая кулачками, просто он волнения.

 – Помнишь? Кто там погиб в самом конце?

– Все погибли.

– А вот и нет, нет, нет! Пастор погиб, семью которого эти двое бандитов захватили!

– Так и семья у него вроде погибла, – морщил большой белый лоб Андрей.

– Неправда! Там в итоге кто выжил, ну, кто?

– А! Точно! Девушка. Дочь пастора. И убийца этот…

– Опять не угадал! – торжествующе улыбалась девушка. – Из двух братьев только один был убийцей и маньяком. Второй – его этот играет… как его… ну, не сам Тарантино, одним словом! Второй – нормальный гангстерито, такой… типа наш пацан, «по понятиям».

Так вот, крови-то на нем нет. Ну, стрелял в кого-то. Ну, завали там десяток человек – полицейских или охранников. Но это его жизнь. И его могли завалить. Но он никогда не убивал невинных, просто так! По фильму это четко видно.

– Ну…

– А его брат убил эту женщину в гостинице. За не фиг делать. Помнишь? Но он – брат гангстера, и, конечно, тот его защищает.

Конечно! Так вот, в итоге гибнут ВСЕ. А выживают в логове вампиров этот гангстер и дочка пастора. И все это, Андрюша, очень легко объяснить. Очень легко!

– Допустим. Но как? – упирался он.

– А вот так… – размышляла вслух Юля, запрыгивая на бордюр, изъеденный временем, ведь Нарымский сквер создали тут в конце шестидесятых, давно. – Убийца, которого сам Тарантино играет, погиб, потому что на нем кровь невинных, как собака… Туда ему и дорога.