Время АБРАКадабры

– Это секретная информация. Коммутатор…

– Вы уже говорили. Хорошо, еще один эпизод. В марте прошлого года вы были задержаны погранслужбой Финляндии в районе госграницы, как незаконно ее перешедшая. Вы были тепло одеты, в армейский комплект спецназа, но… но несмотря на температуру около минус двадцати градусов ниже нуля, вы были босы. При этом прошли около пятидесяти километров и не обморозили ступни. Как это получилось?

– Это закрытая информация! Я не только сенсор высокого класса, но агрегатор.

Коновалов поморщился.

Это его уже немного утомляло. Посмотрел вверх – по краю матового желтого светильника, забранного решеткой, деловито ползала черная точка. Таракан? Нет, муха. Передвигается специфически.

– Вы тоже выполняли какое-то задание? Вы ничего не захотели тогда объяснить.

– Да. Я выполняла секретную операцию по преследованию особо опасного энергетического объекта.

– Почему… без обуви? Ее при вас не обнаружили.

– Я вытаптывала объект.

– Как это?

– Сенсор такого класса, как я, обнаруживает энергетический след только голой ступней.

Все энергеты оставляют такой след. Обнаружить его могут только сенсоры.

– Вам холодно?

Ее руки ощупывали плечи; ногти коротко острижены, как полагается всем клиентам «Дачи», но и эти ровные короткие ногти впиваются в матовую кожу.

– Нет… – вдруг она уперлась бусинками зрачков в Коновалова, насквозь – У вас было ранение в голову, несколько лет назад, проникающее, в затылок, пуля вышла у правого глаза… Так?!

– Так.

Но это не имеет отношения к делу.

Он первый раз ощутил холодок – сквозит, черт возьми, именно сквозит; такого не должно быть; холод как раз в районе носа и века, онемение – как раз оттуда вышла пуля Салмана аль-Бинди, на мемориале ВТЦ, это было глупо, чертовски глупо – сам подставился… Коновалов с трудом, как он говорил, собрал мозг.

– То есть вы вытаптывали… – проговорил, чтобы на этот раз потянуть.

Вместо ответа женщина внезапно извернулась на привинченном к полу стуле и закинула обе ноги на стол.

И закурила, выхватил сигарету из бело-синей пачки; перед Коноваловым – две розовых подошвы, вытянутых, абсолютно чистых, без малейшего следа огрубелости.

– Потрогайте! – властно сказала Ада.

– Зачем?!

– Потрогайте.

Он усмехнулся, положил ладонь на эту плоть; провел от основания ступни до узкой пятки – упруго, гладко и… горячо. Достаточно горячо. Так горяча ладонь после того, как покрутишь «солнышко» на турнике.