Странник

Понимая, что еще одно такое движение, и он точно сойдет с ума, мужчина прижал ее к земле, зажимая рот рукой, и сам замер, прислушиваясь к шуму в кустах возле камня.

Кто-то определенно шуршал там листьями, словно не решаясь выйти на свет. Затаив дыхание, Антракс заставил себя сосредоточиться на этом шуме, с трудом восстанавливая сбившийся ритм. Сердце по-прежнему нервно стучало в груди, но дыхание быстро стало ровным и неслышным. Правой рукой он осторожно скользнул за спину, радуясь, что не стал раздеваться, и достал короткий кинжал.

Бросать его правой рукой было не самой лучшей затеей, но левая держала Лилайну, да и неизвестное существо было именно справа.

Не видя, как округлились от ужаса глаза его жены, он почувствовал только, как напряглось ее тело, но только прищурился и медленно приготовился к броску, а потом замер в ожидании.

Он слышал ветер, слышал каждый его порыв в траве и листьях, видел, как куст двигался вопреки этим порывам, а потом невольно улыбнулся, видя, как из листвы осторожно показалась серая заячья мордашка.

Так обед к нему еще в руки не попадался.

Не дыша, Антракс наблюдал, совершенно не догадываясь, что его взгляд меняется, а улыбка искажается в откровенно звериный оскал.

Он выждал, пока осторожный заяц, дергая носом, подойдет к хлебу, чтобы его понюхать, и резким быстрым движением метнул кинжал.

Зверек дернулся было назад к кустам, но кинжал был быстрее и достиг его у самых кустов. Белая тушка шлепнулась в траву, а мужчина, облизывая губы, вновь посмотрел на женщину.

– Я же обещал, что убью любого, но не рассчитывал, что это будет наш обед, – произнес он и, не убирая руку от ее рта, предугадывая ее возмущения, резко двинул бедрами.

В эту минуту она казалась ему нестерпимо желанной, хотя от волнения и страха сжимала его всем своим телом, но только больше дразнила, заставляя набирать темп. Он прильнул к ней, скользя рукой по ее боку, и медленно убрал руку.

Она не стала ругаться, а только сладко выдохнула и вновь подалась ему навстречу.

По-настоящему спорить с его желаниями она никогда не умела, а сейчас, подрагивая от каждого его движения, считала глупым говорить о каком-то там благоразумии.

Закидывая обе ноги на него, она до боли впилась в его плечи пальцами и, прижимаясь к нему, застонала, слыша, как он довольно выдыхал горячий воздух вновь сбившегося дыхания.

Заяц, появление которого сбило привычную игру, стал поводом для жадного финала.