Странник

– Хочу, но что поделать.

Он развел руками, словно говоря, что жизнь страшна, и это придется принять, а потом рухнул в траву, не опасаясь песка, спешившего прилипнуть к обнаженному мокрому телу.

– Ну пожалуйста, – простонала Лил.

– Пожалуйста, что?

– Помоги мне, – попросила она ласково, заранее представляя, как она в итоге убедит его сделать все самостоятельно.

Антракс вздохнул и встал.

– Ладно, так и быть, но это только потому, что ты просишь.

Он действительно сжалился и все сделал сам, заставляя ее лишь немного участвовать в процессе.

Это сложно было назвать помощью. Лилайна морщилась, кривилась и откровенно отворачивалась от несчастного зайца. В итоге, когда тушка оказалась на заточенной ветке, игравшей роль вертела, молодая королева Рейна сидела в перепачканной кровью рубашке. Взглянув на ее огромные, полные ужаса глаза, Антракс едва не расхохотался. Уткнувшись носом в локоть, чтобы не вымазаться, он постарался не смеяться, чтобы не обидеть свой любимый садовый цветочек.

– Ты в курсе, что ты вымазала мою единственную рубашку? – спросил он совершенно серьезно, подавив, наконец, желание смеяться.

Лилайна еще выше подняла брови, жалобно изогнув их резким углом, посмотрела на рубашку, потом на свои руки, потом на мужчину, сидевшего рядом в одних штанах.

– Прости, – прошептала она робко. – Я не хотела.

– Я знаю, – ответил Антракс, улыбаясь, а потом ткнул ее грязной рукой в кончик носа. – Иди отмывайся, птичка моя.

Радуясь, что ей, наконец, можно отойти и отмыться, она спешно побежала к реке отмывать руки. Она очень боялась показаться мужу трусихой. Ей всегда казалось, что она смелая, что может ему соответствовать, но, погружая пальцы в воду, понимала, что те нервно дрожат.

– Кстати, раз уж ты ее вымазала, попробуй отстирать, – серьезным тоном сообщил Антракс, не глядя на жену.

Лилайна даже сглотнула от этого заявления. Ей действительно было стыдно, но что вещи вообще стирают – было для нее чем-то загадочным.

Всю ее жизнь красивые наряды появлялись в ее покоях словно по волшебству.

Покусывая губы и не поднимая глаз, она осторожно отмыла руки и шагнула к кусту, где оставила платье. Одевшись, она, все так же боясь посмотреть на мужа, поспешила к воде, глядя на грубую ткань сероватой рубашки. Ее одежда явно была дороже его собственной.

– Как ты все-таки решился вот так путешествовать? – спросила она, опуская рубашку в воду.