Странник

Ему внезапно стало противно. Он совсем не ожидал, что старые страхи вдруг возникнут болью в груди и дрожью в пальцах. Он даже пожалел, что решился уйти куда-то с открытым лицом. К прикосновениям и взглядам Лилайны он давно привык, но этому человеку он хотел сломать руку за одно желание прикоснуться к старым ожогам.

– Ладно, останетесь у нас на ночь, правда, ничего, кроме сарая, предложить не могу, но ужином накормлю, если поможете нам вечером, а то народу слишком много набежало.

Антракс коротко кивнул, явно соглашаясь, и методично стал складывать монеты в мешочек, перекладывая по одной, стараясь успокоиться, сосредоточившись на этом действии.

– Бина! – внезапно крикнул мужчина, а когда ему никто не ответил, швырнул в стену стоявшую на подоконнике медную статуэтку. – Бина! Дрянная девчонка! Сюда иди!

В комнату, зевая, зашла девочка лет пятнадцати.

– На внучку мою даже не смотри, а то прибью! – строго сказал мужчина эштарцу, словно тот отвлекался от своих монеток, и тут же обратился к Бине.

 – Накорми эту девушку, а потом возьмешь ее с собой комнаты убирать.

Бина закатила глаза, словно над ней издевались, а потом жестом дала понять, что Лила должна идти за ней, и спешно вышла из комнаты.

Лилайна испуганно подчинилась. Ей было страшно расставаться с Антраксом, особенно сейчас, когда она совсем перестала что-либо понимать.

– А ты пойдешь со мной, надеюсь, тебе силы хватит для одной работенки, – хмыкнул старик.

– Мне силы на что угодно хватит, – пробормотал Антракс рассеянно.

Мужчина рассмеялся, большего Лилайна не могла услышать, ее ждала странная похлебка и внимательный взгляд Бины. Она все еще не верила, что ее муж может так врать, так что она сама усомнилась в их собственной истории.

Глава 4

Ночь со вкусом сметаны

На улице уже давно стемнело, и в главном зале стало пусто. Стоявшая на стойке масляная лампа была для Лилайны единственным источником света. Бина просто бросила ее здесь отмывать грязный пол.

К этому моменту Лила уже сильно устала.

У нее болели руки от работы, но совестно было все бросить, поэтому она, подвязав платье, теперь, не стесняясь обнаженных ног, ползала на коленках по уже отмытому полу, перетягивая за собой ведро и безмолвно ругаясь.

Ей казалось, что муж ее просто бросил, и это было самым наглым издевательством из всех возможных.

«Когда он объявится, я ему все скажу!» – решила она, долго выбирая эпитеты для характеристики своей усталости и его дерзости.