Клятва Эсклармонды

Я могу обмануться детским голосом, потому что мало имел дел с детьми и ребенку проще обмануть меня, чем взрослому, но уж женскую-то ножку я от мужской точно отличу. Что скажешь, Жан? Или, может быть, Жанна?

– Ты понял…

– Кроме того, тебе явно не приходилось часто ходить босиком. Не очень вяжется с твоей сказкой о мальчишке из пограничного селения, сожженного разбойниками. Крестьяне обувь надевают по большим праздникам.

– Много можно понять о человеке, посмотрев на его ноги, да?

– Я жду твой рассказ.

Девушка вздохнула.

– Ну да, Жанна… Я… не знаю, что рассказывать.

– Откуда ты и кто твои родители?

– Я их не помню. Говорили, что они были альбигойцами, из "совершенных".

– Чушь! – усмехнулся Зигфрид. – У "совершенных" не могло быть детей. Они давали обет безбрачия, все поголовно.

– Говорю же: не знаю. Но был один старик, который их знал. Он тоже был когда-то катаром, священником. Он не стал бы врать.

– Да, они никогда не лгали… Где ты выросла?

– В семье одного купца, из под Тулузы.

Он католик и я тоже была крещена в католической церкви. Понимаешь… Было наследство и когда я выросла бы… У отчима были дела с маркизом. Для того это было бы легче легкого – подтвердить мои права.

– Значит ты дочь еретиков… Что с того? Святая церковь не считает детей ответственными за грехи отцов и осуждает тех, кто полагает иначе. Что же тебе не жилось у купца?

– Он хотел выдать меня замуж.

– Ну и что? Ты же девушка. Девушкам и полагается выходить замуж.

– За еврея!

– Вот мерзавец…

Наемник осуждающе покачал головой.

Евреев в здешних местах любили еще меньше, чем мусульман, заезжавших иногда из Испании, или приплывавших по морю. Мавры торговали честно, а многие из евреев жили, ссужая деньги под залог имущества. Ненависть к ростовщикам была всеобщей и она распространялась на весь народ. Даже крещение не оберегало еврея от нее. Скорее это чувство даже становилось сильнее, ведь выкресты продолжали заниматься своим делом.

– У отчима были дела с Иоахимом из Картахены.

Тот приезжал в прошлом году и я подслушала их разговор.

– Почему же ты не рассказала об этом людям? Хотя если у твоего отчима дела и с маркизом… Значит ты сбежала?

– Да! Увела ту белую лошадь и дала деру, пока не поздно. Лучше сдохнуть у дороги, чем попасть женой к этому старику.

– Не оборачивайся назад.

– Что? Почему?

– У тебя слезы текут. Они тебя выдадут. Вытри их и успокойся.

Какое-то время они ехали молча.