Трофей для тирана. Том 2. Белый ферзь

Только она могла обиженно надуть губки, держать рукой раненное плечо и хмуриться, пытаясь оставаться злой и при этом бледнеть от собственного упрямства. Ему очень хотелось поскорее завершить этот разговор и отложить все еще на какой-то срок. Быть может что-то еще изменится.

? Кен, ? мягче сказал Ноктем и снова сел на край ее постели. – Когда я узнал о случившемся, я правда испугался и помчался не к отцу, а сюда. Ты ведь должна понимать, что это значит.

Канелия опустила глаза, забывая о своей злости.

Ноктем никогда не говорил о своих чувствах, только намекал на них подобными заявлениями. Ее это забавляло, по-настоящему. Она не хотела думать о происходящем между ними, но эта игра в ее понимание чувств всегда приносила облегчение. Сейчас она тоже помогала дышать ровнее.

? Понятия не имею, о чем ты, ? ответила Канелия, поддерживая игру.

? Как же это так? – удивлялся Ноктем и навис над нею. – Совсем не понимаешь?

? Нет.

Она смотрела ему в глаза и совсем забыла о злости и ране, а он словил ее руку, сжал ее крепче, а потом поцеловал нежно и осторожно, словно в первый раз.

? А теперь? – спросил он после.

? Не уверена, что поняла, ? сказала Канелия и улыбнулась.

Думать о покушении на короля ей не хотелось, но что-то в голове все еще не верило. Быть может, он отвлекает ее сейчас? Если «да», то она хочет отвлечься.

Ноктем улыбался и, стянув рубашку, снова подобрался к ней поближе. Он действительно хотел, чтобы она отвлеклась и забыла обо всем, что случилось.

Глава 2 – Месть за королеву

Канелия пустила Ноктема под свое одеяло. Его роль играл тот самый плед, что давно связал их воедино. Она обнимала Ноктема одной рукой, боясь усилить боль в ране, и жадно целовала его, желая как можно быстрее забыть то, о чем они говорили. Больше всего на свете прямо сейчас ей хотелось стать просто женщиной в объятиях любимого мужчины.

Ей вспомнился тот день, когда Ноктем действительно не выдержал, стал придираться к ней как стражнику, а потом и вовсе заявил, что хочет ее наказать.

Тогда ей стало почти страшно, но, оказавшись с ней наедине, принц вмял ее в стену, забыв про доспех, сам сорвал с нее шлем и поцеловал так, что потом пришлось признать, что в ее живот упирается не только рукоять ее меча.

Любить Ноктема было нельзя – Канелия это понимала, но ничего не могла с собой поделать. Это чувство было проклятьем и подарком.