Последний из Баскервилей

– Самоубийство?

Я отрицательно покачал головой.

– Нет, коллега! Ни в коем случае. Ее убили.

– Почему ты так думаешь?

– Причин несколько. Первая: стволов у пистолета два, а выстрел был всего один. Пальцы у самоубийцы наверняка судорожно сжались бы, разрядив и второй ствол. Вторая: на кухне я заметил начатую бутылку виски. Ты когда-нибудь видел, чтобы человек перед тем, как сотворить с собой такое, не прикончил все запасы выпивки в доме?

– Я вообще с такими вещами ни разу не сталкивался, – отрицательно покачал головой Мортимер.

 – В позапрошлом году, правда, повесился один рабочий на местной мельнице…

– Между тем, большинство самоубийц предпочтут напиться, но не повеситься. Третья причина – самая важная. Присмотрись к ее платью. Видишь отверстие от пули?

– Да… А что с ним не так?

– В армии попадаются иногда солдаты, желающие уклониться от опасностей службы и заработать себе королевскую пенсию. Для этого они обычно дырявят себе руку, или ногу из своей же винтовки.

Но они забывают про то, что пороховые газы оставляют на ране характерный ожог, а если патрон на дымном порохе, то и черный след. Этакий характерный ободок вокруг нее. Пару раз я с таким сталкивался.

Джеймс наклонился, разглядывая рану через очки.

– Но у нее я ничего подобного не вижу, – сказал он.

– Вот именно! А ведь патроны у этих пистолетов довольно мощные и скорее всего заряжены именно черным порохом. Посмотрите.

Я поднял пистолет, направил его в стену и нажал на спусковой крючок.

Грохнул выстрел. У меня заложило уши. Дверь распахнулась и с улицы вбежал полицейский, но констебль махнул ему рукой и тот снова вышел.

– Его всё равно нужно было разрядить, сказал я. – Так проще всего. Теперь взгляните: ствол короткий и черная пыль разлетелась вокруг отверстия довольно широко. Это отлично видно на белой краске. Но на платье убитой ничего подобного нет. Нет и ожога от пороховых газов. В нее стреляли с двух шагов, не меньше.

– Понимаю… Значит самоубийство исключено?

– Я это и сказал.

Лара что-то делала в спальне. Вошел человек. Она повернулась к проходу, он выстрелил. Пуля попала в грудь и отшвырнула ее на кровать.

Констебль смотрел на меня с явным уважением.

– Теперь, Джеймс, что скажете о времени смерти? – спросил я.

Осмотрев тело, Мортимер ответил:

– Вероятно, вчера вечером. Примерно от шести до двенадцати часов. Чтобы сказать точнее, нужно вскрытие.

– Не нужно.