Последний из Баскервилей

”

Мое предположение о том, что именно Лора заманила старого баронета в ловушку, подтвердилось. Значит, все-таки Степлтон избавился от свидетельницы?

– Потом я все рассказала мужу, но мы решили молчать. Ведь нам все равно никто не поверил бы. Потом приехал молодой баронет, влюбился в мисс Степлтон, вышел один на болота и повторил судьбу сэра Чарльза. И тогда наследником объявил себя этот человек. Муж сказал мне: “Если уж мы ничего не можем сделать, то давай поможем ему!” Я его отговаривала, но он сделал по-своему.

Снял со стены фамильный портрет сэра Гуго и отнес судье. У Степлтона были все нужные бумаги, но судья сомневался. Картина, подтвердившая сходство, стала последней каплей.

– И его признали наследником? – спросил я. – Без вопросов, почему он вот так жил неподалеку и никто не знал, что он родственник Баскервиля?

– Он сказал, что сэр Чарльз и сэр Генри знали о родстве, просто они никому не говорили об этом. Так он стал хозяином Баскервиль-холла и тогда мой муж попросил его разрешить нам взять воспитанницу.

Степлтон согласился. В тот момент он был готов выполнить любое наше желание. И мы взяли Полину из детского дома.

А я со слов покойной Берил Степлтон понял, что Полина – воспитанница Степлтонов. Значит, на самом деле ее взяли из приюта Бэрриморы!

– Какое-то время я была счастлива. Прекрасная девочка, ласковая, послушная, услужливая… У нас с мужем не было детей, но как раз такую дочь я бы и хотела. И вот однажды я нашла Полли в ее комнате, всю в слезах и в крови.

Она рассказала, что хозяин ее…

Миссис Бэрримор разрыдалась.

– Что!? Он ее… – я не поверил своим ушам.

– Не верите? Вот и никто бы не поверил, а он ведь не зря так похож на Проклятого Гуго! Теперь понимаете, почему я называю его дьяволом и почему я так беспокоюсь за Полли?

Тут она широко распахнула глаза и с ужасом уставилась в окно. Я повернул голову. За стеклом маячила огромная собачья голова.

Мне не привыкать сталкиваться с дикими зверями.

Полки британской армии не всегда располагаются в городах. Часто наши лагеря находятся в какой-нибудь глуши и один раз ко мне в палатку заглянул самый настоящий леопард. Его шкура до сих пор висит на стене, в нашей с Холмсом квартире на Бейкер-Стрит.

Не растерялся я и сейчас. “Уэбли”, висевший в кобуре подмышкой, оказался у меня в руке уже через секунду. Грохнул выстрел, оконное стекло вынесло напрочь. Снаружи послышался собачий визг.