Ученица Лесника. Сердце каменной птицы

Восход был уже совсем светлым, когда она наконец оглядела сделанное и осталась довольна. Теперь предстояло самое неприятное… Она вытащила из мешка слабо трепыхавшуюся курицу, глубоко вздохнула, взглянула на Луну и решительно впилась зубами птице в шею.

Глава четвертая

– Зигфрид, я возьму твою куртку?

– Что? – немец разлепил глаза. – Зачем она тебе в четыре утра?

– Спасибо!

Подхватив висевшую на гвозде в сарае черную кожанку, она унесла ее к сторожке, развесила ее на крыльце и принялась подшивать сплетенную ночью сеть к подкладке.

Зигфрид окончательно проснулся, вышел, скептически посмотрел на то, что она делает. Ничего не сказав, потянулся и, зевая во все горло, пошел к колодцу. Из кармана его джинсов торчала рукоять пистолета.

Когда он закончил умываться, все было готово. Ирина завязала последний узелок и снова воткнула иголку в косяк двери, где той и полагалось торчать. Куртку она протянула Зигфриду.

– Держи!

– Что это было? – спросил тот.

– Это называется: “оберег”.

– Рыжая, ты о чем? Заклятье я и так остановлю, а пулю он все равно не удержит.

– Проверим?

– Ладно, хватит! Пошутили и достаточно. Не нужно портить хорошую вещь.

– Нет, спорим!?

Она все еще держала куртку на весу. Зигфрид, вздохнув, вытащил “Вальтер”, сделал шаг в сторону, чтобы не попасть в нее и выстрелил, но того, что произошло, не ожидал никто из них. Ударил беззвучный взрыв. Ирину с ног до головы осыпало мельчайшими ледяными осколками пули, которая разлетелась буквально на песчинки.

Иллюзию платья (в который уже раз за этот день!) сдуло с нее, как будто она сдуру вошла в церковь. Зигфрид опустил ствол и пальцами левой руки недоверчиво потрогал неповрежденную кожу.

Дверь сторожки открылась и в дверях появился Лесь. Посмотрел на них, сразу все понял и спросил:

– Сдурели, палить с утра, да еще из этой штуки? Домовой чуть в трубу не выскочил.

– Не понимаю… – сказал немец, осматривая куртку и поворачивая ее то одной стороной, то другой.

 – Смотри, Лесник! Я вообще не ощущаю защиту. Как она сумела ее спрятать?

Ирина показала ему язык. Учитель взял куртку у немца из рук, посмотрел на сеть из конского волоса, кивнул и поднял глаза на нее.

– Вот о чем ночью нечисть болтала. Поляницы жаловались, что кто-то в поле на лунный луч ворожит. Кто это еще мог быть, кроме тебя? Неплохо вышло. Даже не развязалось ничего.

– И что, любой удар держать будет, – спросил Зигфрид, забирая куртку и надевая ее.