Урод

Позволить старшему брату что-то начинать – для младшего это было недопустимой дерзостью, но мальчик-слуга спокойно побежал к Мэдину. Тот подставил свое ухо, чтобы выслушать и тут же приблизился к отцу, чтобы что-то прошептать.

Король выслушал его, посмотрел на Антракса настороженно, но ничего говорить не стал, а просто поднялся с места, мягко отстраняя свою даму, сидящую на каменной ступени без всякой подстилки, и хлопнул в ладоши. Музыка тут же затихла. Танцовщицы – а их было уже много – поклонились и, не поднимая головы, отступили.

Стало тихо.

– Я знаю, что вам не терпится вкусить главное развлечение, обещанное вам традициями и законом, – сообщил он.

Мужчины в зале дружно вскинули вверх правые кулаки с единогласным криком:

– Рах!

– Тогда берите свое.

Вставая со своих мест, мужчины продолжали дружно кричать, ударяя кулаком в невидимые барабаны над своей головой.

– Рах! Рах! Рах!

Оба принца остались на своих местах. Мэдин и вовсе отвернулся, когда слуги вынесли подобие низкого стола с ремнями, чтобы можно было закрепить человека.

Антракс же, напротив, внимательно наблюдал.

Лилайна невольно вскрикнула, боясь представить, что будет дальше, но ее никто не услышал из-за криков знати. Закрывая лицо руками, она смотрела на Антракса.

Гордо поднятый подбородок, левая рука небрежно постукивала по бархату. Ему явно было просто скучно и ничто не волновало его.

Понимая, что ничего, кроме равнодушия она просто не дождется, отвернулась от него, но когда в зал стража ввела Эллину, ее Эллину, заплаканную и обнаженную, и с силой подвела к этому самому столу, Лила чуть не потеряла сознание от ужаса.

Забыв о гордости и страхах, она вцепилась в ногу принца. Но стоило ей прикоснуться к бедру, как пальцы ощутили неровный рельеф, который тут же напрягся и дернулся, пуская по ноге волну судороги.

Она тут же убрала руки, испуганно посмотрев на Антракса глазами, полными слез. Он смотрел на нее так же спокойно, как всегда, правда, левая рука резко сжалась в кулак, видимо от боли, за которую Лилайне было теперь стыдно.

– Пожалуйста, – прошептала она, и слезы покатились по ее лицу. – Я прошу вас! Она мой друг, сделайте что-нибудь.

В этот миг она по-настоящему поняла, насколько жалко ее положение. Вскользь обернувшись, она увидела, что ее фрейлина уже лежала на столе с согнутыми и разведенными ногами, а мужчины смеются, приближаясь к столу.