Урод

На несколько мгновений Лилайна потеряла его, наблюдая за движениями двух тел, медленно покинувших диван и оказавшихся на ковре средь подушек, видя изгибающуюся Мо, слыша ее стоны. Она просто ненавидела Антракса, а тот внезапно обнял ее со спины. Обе его руки легли под ее грудью и прижали к себе.

– Я так и знал, что ты не уснешь, – прошептал он ей на ухо. – Идем, я здесь больше не нужен.

Он поманил ее в глубь комнаты. Она опасалась, что он увлечет ее на кровать, но он обошел ее и толкнул стену, и та внезапно раскрылась, словно дверь, и отрыла проход в залитую лунным светом комнату.

Это оказался крытый сад со стеклянным потолком и балконом, открывающим вид на ночной город.

Дверь за ними закрылась и стоны из комнаты перестали их тревожить. Антракс вновь приманил ее к себе и крепко обнял, прижимая так откровенно, что она вновь ощутила честность его желаний, вот только в голове всплывала Мо и слова одной фрейлины ее родины о том, что все мужчины одинаковы.

– Что ты делаешь? – спросила она, понимая, что его рука сползла по ее талии вниз, скользнула по ягодицам и стала быстро перебирать пальцами, поднимая подол юбки.

– Просто хочу узнать, насколько хорошо ты меня поняла, – ответил Антракс.

Она дернулась, но он не позволил ей даже шевельнуться, скользнув рукой меж ее ног.

Она была влажной, обжигающе горячей и раскрытой, словно расцветший бутон, а самое главное, такой желанной, что по его рукам прошла волна слабости, а Лилайна вырвалась, поправляя платье.

– Не смей прикасаться ко мне своими грязными руками! – вскрикнула принцесса дрожа.

– Если тебя волнует только это…

Антракс совершенно спокойно подошел к небольшому медному фонтану, изображающему гору, с вершины которой срывается ручей и тонкой струйкой бежит вниз, разливаясь небольшим прудиком, что рассыпался по резным желобкам тоненькими линиями рек.

Он опустился на колени, и Лилайна отчетливо видела, что на его руках и так ничего не было: ни следов крови, ни слизи.

От этого в сердце что-то кольнуло еще сильнее. Она видела перед собой не варвара, но и не аристократа ее родных земель, это был кто-то другой, отчаянно будораживший ее разум и в то же время заставляющий ненавидеть.

– Можешь не стараться, – сказала она грозно, так, словно пыталась перекричать свои собственные эмоции. – Ты все равно не прикоснешься ко мне.