Урод

Подол юбки доходил до самого пола.

Никто из прислуживающих ей девочек второй день не говорил с ней. Они смотрели на нее так, что даже сама Лилайна не посмела бы заговорить ни с кем, кроме Элли, но той почему-то не было с самого утра.

Затем пришел мальчишка – тот самый мальчишка-слуга, одетый в такой же серый балахон. Ничего не объясняя, он просто протянул ей записку.

«На суде отвечай строго на вопросы и говори только правду, что бы ты ни думала о происходящем. Антракс», – гласила запись на бумаге.

С удивлением Лилайна поняла, что та книга, которую ей выдал принц и которая по-прежнему лежала у ее кровати, была написана той же рукой, что и записка.

По коже от этого открытия прошел холодок, правда, она утешила себя тем, что принц вряд ли писал сам, а секретарь, записавший послание, мог переписывать и книги. О большем она не думала, следуя за мальчишкой по коридорам.

Спрашивать о вине принца она ни у кого не стала, утешая себя тем, что раз уж его судят в родной стране, то едва ли она ошибается на его счет.

Ее привели к тому же залу, вот только зашла она теперь через другие двери.

Лен-Фень, которая стояла у стены, отвернулась, завидев ее, не скрывая презрения. Лилайне оставалось только опустить глаза. Она была благодарна этой грубоватой женщине, но понимала, что та скорее придушит ее, чем примет даже самые простые слова благодарности.

С такими мыслями Лилайна шагнула в зал, как печальная серая тень.

– Она что, еще жива? – спросил кто-то из мужчин совсем рядом.

– Дерша говорит, что принц в ее власти, а не наоборот.

По залу прокатился хохот. Сердце Лилайны быстро забилось, она хотела обернуться и посмотреть в глаза тех, кто так нагло говорил о ней, даже не перейдя на шепот, но внезапно для себя увидела Антракса. Она не узнала его, скорее просто догадалась, что это был именно он, по маске, скрывающей лицо. Только маска была другая – белая – и напоминала фарфор с нарисованной трещиной, идущей по лбу к носу. Волосы его закрывал широкий капюшон из белого шелка, переходящий в странное подобие мантии, разрезанной спереди и державшейся на одной лишь завязке у шеи.

Прячась в складках белой ткани, принц сидел на полу, сложив непокрытые перчатками руки на коленях. Его вид, полный смирения и спокойствия, настолько противоречил всему, что Лилайна успела о нем узнать, что принцесса была готова усомниться в собственном разуме, но тяжи рубцов на его правой кисти говорили, что это действительно был Антракс.