Урод

Испытание, который каждый десятилетний мальчик должен пройти, чтобы доказать, что он будущий воин. Да, я его не прошел в десять лет, и это никогда не было тайной, и если были нужны пояснения, то можно было потребовать их сразу, а не через семь лет моего пребывания в составе совета.

Мальчик подал Антраксу книгу, спешно раскрывая ее на нужной странице. Принц едва различимо благодарно кивнул и тут же заговорил вновь:

– Согласно кодексу, две группы мальчиков должны вернуться к Богу Войны в облике жертвы. Первая, – и дальше он стал читать прямо со страниц кодекса.

Он отодвинул книгу в сторону, взглянул на Генера и все же спросил:

– Объяснять, почему я не отношусь к этой группе, надеюсь, не надо?

– Не надо, – спокойно подтвердил Шад, которого явно эта часть обвинения не интересовала.

Антракс кивнул и вновь обратился к тексту:

– И вторая – в ком пламя безвозвратно угасло.

Антракс поднял вверх указательный палец левой руки, явно обозначая важность той части текста, к которой он переходил, скользя взглядом по бумаге.

– Если же состояние мальчика не может быть однозначно расценено в год его десятилетия или, будучи тяжелым, оно является обратимым, возможна отсрочка инициации согласно учению и разумению главного жреца Бога Войны.

Он закрыл книгу, но не отдал ее, а отвел в сторону другую руку, и мальчик с готовностью вложил в нее свиток. Принц не глядя протянул его Генеру. Тот принял бумагу и тут же развернул.

– Это заключение моего врача, всем вам известного Фу-Диена, о том, что ко дню инициации я, по его мнению, был в состоянии пройти церемонию, но он счел это чрезмерной нагрузкой, которая в данный момент могла привести к ухудшению моего состояния. Там же распоряжение главного жреца храма о том, чтобы перенести мою инициацию, и его личное засвидетельствование того, что пламя воина во мне не угасло.

– А тут написано, что разгорелось еще больше, – проговорил Генер, передавая бумагу назад представителям совета.

– Это не принципиально, – Антракс выдохнул и продолжил: – А через год я прошел церемонию, и здесь есть те, кто при этом даже присутствовал и те, кто счел символичным появившуюся временную разницу между мной и принцем Мэдином.

Мужчины из совета начали переговариваться, а один из них вышел вперед.

– Двигался ты, конечно, странно, – сказал он. – Но законом это не запрещено.