Дорога к дому

Но вот хочу ли я этого? Остаться здесь, пусть даже и в образе весьма уважаемом и достойном. Это не какой-то там червь или болотная змея. Я все-таки достаточно силен для того, чтобы жить здесь безбедно. Говорят, что древние ящеры практически не старели и жили долго, очень долго. Может быть, действительно стоит попробовать? Прикончить Вустера, а затем… Затем жрать каждый день папоротники?! Нет! Пардон! Это может нравится день, два, год, но всю жизнь – увольте!

Я поднялся на ноги и уже неторопливо, без паники и злобы, стал протискиваться сквозь сталактиты дальше.

Куда-то должна была привести узкая полоска песка под ногами.

Света становилось все больше. Он исходил с потолка и стен. Оплывшие, словно прогоревшие свечи, наросты тоже светились, словно в состав породы входили радиоактивные вещества. Хотя, может быть, было именно так? Кто его знает? Я осторожно пробирался дальше и вскоре замер на краю бездонного круглого, словно выкопанного профессиональными буровиками, колодца. Дорожка кончилась.

Я осторожно заглянул вниз. Стены поблескивали полированным стеклянным глянцем, уходили вертикально на немыслимую глубину. Вода, доходившая почти до среза породы, была настолько прозрачна, что ее присутствие я заметил не сразу. Лишь по столь же прозрачной кальциевой наледи, которая немного преломляла призрачный свет стенок. Этот колодец вполне мог претендовать на роль Безымянного Зеркала, которое я разыскивал, но я не привык верить в простые решения, и поэтому обошел по приступку сие сооружение, протиснулся между двумя обломками, наверное, свалившимися с потолка.

За ними я обнаружил некое подобие тропы, ухоженное значительно меньше, чем песчаная дорожка, по которой я сюда пришел, но все же пригодное для передвижения. Теперь осторожнее я стал пробираться дальше, по-видимому, все глубже внутрь горы.

Свечение постепенно сходило на нет. Тьма обступала со всех сторон, и после очередного поворота я понял, что не вижу уже ничего, однако некоторое свободное пространство впереди угадывалось.

Я двинулся вперед наощупь. Уткнувшись носом в какую-либо преграду, я поворачивал в ту сторону, в которую мог двигаться. Если ход разветвлялся, то выбирал левую сторону. Почему? Статистика говорит, что девяносто процентов посетителей незнакомых помещений поворачивают вправо и начинают двигаться вдоль стены. Я тешил себя исключительностью принадлежности к оставшимся оригиналам, хотя куда здесь двигаться было, по-моему, все равно.